— Еще бы. Клоун Г. З. Мозель был очень смешон, но несколько педантичен. Однажды режиссер А. Г. Арнольд сделал ему замечание: «Почему вы на каждом утреннике говорите: „Добрый вечер“»? Выйдите и скажите: «Добрый день». — «А почему вы мне говорите об этом в день представления?.. Не могу же я сразу переучить!»
Воздушная гимнастка К. сорвалась с трапеции и, когда пришла в сознание, первым долгом спросила: «А где мои ресницы?..»
В одной из реприз клоуну Эдуарду Середе трехлетний сын должен был вынести шляпу.
«Когда пойдешь обратно — упади, — наставлял своего партнера отец, — понял?»
«Да».
Мальчик вынес шляпу, повернулся, ушел за кулисы и там упал.
Артисты обычно волнуются перед выступлением, а уж дебютанты тем более. Однако не всегда! Руководитель акробатической группы «Икарийские игры» Виктор Плинер вводил в номер нового мальчика. Дебютанта одели, причесали, и вместе со всеми он провел разминку. Но почему-то номер Плинеров из первого отделения переставили на второе. Перед выходом хватились — нет мальчика… Оказывается, в ожидании дебюта он отыскал укромное место за кулисами и заснул.
Один цирковой артист принес режиссеру Г. С. Венецианову заявление о выдаче проволоки для номера «Воздушная трасса».
«Вы сейчас не очень торопитесь?» — спросил режиссер.
«Нет».
«Тогда допишите в слове „траса“ еще одно „с“».
— А в театрах?
— Ну, об этом и говорить не приходится…
Однажды В. Я. Хенкин поссорился с кем-то в своем театре и отказался присутствовать на новогодней встрече, которую устраивал коллектив. Вдруг в разгар веселья раздался голос по радио: «Внимание, говорит радиоузел театра Сатиры. Начинаем передачу „В гостях у Владимира Яковлевича Хенкина“.
Все насторожились… И вот слышится по радио дверной звонок… Один… Второй… Третий… Четвертый… Затем раздается приглушенный голос: „Кто там?“ — и ответ: „Из театра“. Далее начинают звучать какие-то цепи, щеколда, повороты ключей в замках и т. д. Наконец голос: „В чем дело?“ — и ответ: „Мы пришли пригласить вас на встречу Нового года“. Хенкин: „Не надо встреч, не надо продолжать!“ — после чего опять звучат какие-то цепи, щеколда, повороты ключей в замках, а затем бесстрастный голос диктора: „На этом наша передача „В гостях у Владимира Яковлевича Хенкина“ окончена“».
Когда-то в Малом театре в спектакле «Гугеноты» молодому актеру поручили выбежать на сцену и крикнуть толпе: «Гугеноты!» После этого страшного слова толпа обращалась в бегство… За кулисами актер спросил своего коллегу: «А что такое гугеноты?»
«Опера», — ответил тот.
Молодой актер выбежал на сцену и крикнул:
«Риголетто»!..
Уж если у человека есть чувство юмора, оно его не покидает никогда.
Сын знаменитого баса Григория Пирогова рассказывал мне, что, навещая в больнице умирающего отца, он опрокинул склянку.
«Медведь! — простонал отец. Затем оглядел халат сына и уточнил: — Белый медведь!..»
Выпустив две книги стихов и став членом Союза писателей, я перешел на литературную работу. Вышло у меня уже 30 сборников стихов и прозы, а литературное образование заменила любовь к книгам. С ними я не расставался никогда.
Между прочим, хотя я давно «хожу в литераторах», то и дело слышу: «Это какой Благов?» — Тот, который написал:
«A-а…» — отвечает собеседник, и ему все становится ясным. И хотя я много чего сделал помимо этой эпиграммы, подобные разговоры не обижают. Русская литература велика, и остаться в ней хотя бы одной строчкой — счастье, а тут — четыре. Или вот… Все знали когда-то песню, начинавшуюся словами «В день осенний улетают к югу стаи журавлей». Одни ее пели, другие слышали, и все знали, что это венгерская мелодия. А то, что русские слова к ней написал я, не знал никто. И это лучше, чем когда все знают, что ты автор такого-то произведения, но никого оно не интересует.
— А что же больше всего влияло на тебя в детстве?
— Юмор, конечно! Была такая веселая книжечка «Макс и Мориц» — о том, как «скверные мальчишки не читают умной книжки», как они «потехи ради рвут и пачкают тетради». Знал эту книжку наизусть! Не могу понять, почему она теперь не издается… Смех воспитывает лучше назиданий. И вообще книги действительно моя любовь, хотя это и звучит банально. Именно любовь к книге и, следовательно, к литературе подсказала мне выбор второй профессии. Будучи актером, я писал от случая к случаю, в основном тогда, когда нужны были деньги. Писал всё — от газетных фельетонов до сценариев праздничных гуляний в парках и садах. В свои гастрольные растрепанные годы с хроническим бесквартирьем, когда мы с женой снимали чужие углы в Москве, все ж таки я донес до сегодняшних дней некоторые книжные мини-уникумы.
— А первую свою публикацию помнишь?
— Это был логогриф — литературная загадка. Ее напечатала самарская «Пионерская газета». Вот этот логогриф:
