…Синицкие стальным ураганом врываются на манеж и начинают гонку друг за другом, круг за кругом по лакированной поверхности деревянного настила. Это как бы манеж в манеже. Велофигуристов четверо — три черноволосых атлета и блондинка, жена одного из них. Вот они, обняв друг друга за плечи, вздыбливают свои машины и едут на одних задних колесах, не снижая при этом скорости. И тут с криком: «А вот и я!» — выкатывает Чубчик на неправдоподобном сооружении: одно колесо его велосипеда обычное, а другое — огромное, в форме яйца, так что ездок то взмывает в облака, то падает в пропасть. И не только велосипед вызывает смех в зале, но и сам Чубчик. Он в зеленом костюме в крупную клетку, в островерхой тирольке с пером, а в петлице огромная роза. Чубчик ладно скроен, крепко сбит, но его физиономия не вызовет улыбки разве что у слепого. Лицо Чубчика совершенно круглое, на нем вздернутый нос и большие, чему-то удивляющиеся глаза. В училище его прочили в коверные клоуны, но получился комик в номере, который ничего на лицо не прилепляет и не пририсовывает. Помотавшись по манежу, Чубчик на своем чудовище галантно привстает, протягивая блондинке розу, и неуклюже плюхается на манеж.
А велофигуристы продолжают путь. Один едет по кругу, второй залезает ему на плечи, третий садится на плечи второго, а венчает динамичную колонну блондинка, застывая на плече третьего в классическом арабеске.
Тогда Чубчик врывается на веломотогибриде, который фыркает, трещит, рычит и наконец взрывается так, что рама летит в одну сторону, руль — в другую, колеса — в третью, а Чубчик — в четвертую. Но, вскочив, он седлает заднее колесо, берет в руки переднее и этаким велочеловеком победоносно покидает манеж, заслужив поощрительную улыбку блондинки.
А в финале все четверо, взявшись за руки, катят на моноциклах — одноколесных велосипедах, седло у которых на двухметровой высоте, а Чубчик вслед за этим взбирается на таком же моноцикле на мягкий барьер манежа, поначалу катит по нему, но в итоге падает на руки партнеров, а за храбрость получает от блондинки предназначавшийся ей цветок.
Загородный рейс несколько затянулся. Давно уж отмелькали одноэтажные домишки старой окраины, на горизонте зазеленела чуть ли не тайга, но вдруг вынырнули модерновые здания с просторными лоджиями и огромными окнами, а рядом еще такие и еще.
Но вот последний микрорайон, кажется, позади.
Чубчик притормозил вроде бы для того, чтобы посоветоваться с Люсей, и удивился, что она не уцепилась за него. Он даже оглянулся: не выпала ли по дороге?
— Поедем дальше или здесь остановимся?
— Все равно, — ответила Люся.
А сама разрумянилась, глаза наполнились каким-то озорным блеском, и Чубчик решил, что самая пора свернуть с накатанного шоссе.
…Местечко они выбрали чудесное, кроме них и деревьев — никого.
Перекусили, но ничего спиртного у них не было: ГАИ существует не только для автомобилистов. Мотоциклет прислонили к сосне.
Во время трапезы Люся внимательно рассматривала Чубчика, порываясь что-то сказать, но так и не сказала. А когда он по ходу дела ее неловко обнял, сопротивляться не стала, отчего кавалер почувствовал себя уверенней. Однако когда захотел Люсю поцеловать, она его сильно оттолкнула.
Привыкший к падениям, Чубчик повалился на спину, быстро, как на манеже, вскочил и с веселым криком бросился на девушку. Завязалась беспорядочная борьба, оба вскоре начали тяжело дышать, наконец Люся вырвалась, встала и, поправляя платье, каким-то странным голосом, вовсе не похожим на тот, каким говорила до этого, произнесла:
— Пусти… Я сама. — А потом добавила — Отойди и отвернись.
Чубчик послушно отошел на некоторое расстояние.
— А теперь считай до десяти… только медленнее.
— Раз… — Теперь уже и у Чубчика голос стал чужим. — Два… — Голос наполнился какой-то сладкой дрожью. — Три…
«А все-таки, — успел подумать Чубчик, — она, значит, такая же, как и все…»
— Четыре…
«Особого усилия, — продолжал он свои мысли, — и на этот раз не потребовалось».
— Пять…
«И это немножко жалко, в общем-то».
— Шесть…
«А интересно, чего она сейчас делает? Впрочем, раз обещал не поворачиваться, значит, не повернусь».
— Семь…
«Господи, платье-то, дунь — и слетит, а она с ним столько времени…»
И вдруг раздался стрекот мотоцикла. Чубчик обернулся и увидел, что Люся на полной скорости мчится на нем, лихо подпрыгивая на кочках. Он побежал, закричал, но она уже скрылась за деревьями. А вскоре пропал и стрекот.
…Чубчик выскочил на шоссе, попытался было голосовать, но легковушки, грузовики и автобусы проносились мимо, а одна машина обдала его грязью из еще не просохшей лужи. Проклиная все на свете, Чубчик сошел на обочину и решил, назло судьбе, возвращаться пешком. И с тем цирковым упрямством, с каким осваивал новые трюки, зашагал Чубчик в город. У него было время подумать обо всем.
