Хотя это было еще в 1960 году, я отлично помню и официальную часть, и ее «завершение». В Москве в Центральном Доме работников искусств отмечалось пятидесятилетие Юрия Владимировича и тридцатипятилетие его творческой деятельности. Кроме многочисленных официальных приветствий юбиляра тепло поздравили друзья по искусству — народные артисты СССР Ю. Завадский, С. Образцов, кинорежиссер-биолог A. Згуриди, директор Московского зоопарка И. Сосновский и многие, многие другие.
Всех писем, речей и телеграмм перечислить невозможно, и ничего удивительного в этом нет. По одним подаркам, полученным Дуровым за время его работы, можно судить о его популярности. Тут и донбасская шахтерская лампочка, и кресло из Архангельского деревообделочного комбината, и фарфоровая фигурка B. Л. Дурова работы умельцев ломоносовского завода с надписью: «Талантливому внуку талантливого деда», и новейшей конструкции телефон рижского ВЭФа, и машина, которую еще в 1936 году во внеурочное время сделали ему рабочие Горьковского автозавода и во время целевого представления выкатили прямо на манеж.
Про официальную часть я рассказал, а теперь расскажу про ее «завершение».
Друзья Дурова охотно заняли огромные столы в Малом зале, и здесь не умолкали тосты, стихи, дружеские эпиграммы. Юбиляр попросил известного чтеца В. Н. Аксенова что-нибудь исполнить, но артист отказался, сославшись на нездоровье. Тогда Дуров сам вышел на эстраду и проникновенно прочитал фронтовое стихотворение Натальи Кончаловской «Сапоги». Помнится, я тогда же подумал о том, как скупо раскрывает себя с этой стороны Дуров на манеже.
Потом в его ленинградском люксе я увидел благодарственное письмо от местного Общества по охране природы, которому Дуров подарил пони и еще кого-то, а главное, — организационно очень помог. Отзывчивость характерна для советского артиста, не отгораживающегося от жизни занавесом сцены или барьером манежа.
В данном же случае у дрессировщика и у Общества единые цели — пропагандировать всеми доступными им способами любовь к живой природе.
И я еще до работы над «Аллегорическим шествием» придумал для Юрия Владимировича такой номер. Где-то в середине его аттракциона клоун обижает собаку, а Дуров берет ее на руки… В цирке гаснет свет, и только луч прожектора выхватывает дрессировщика с собакой…
И тогда Дуров говорит:
И далее:
В дальнейшем этот монолог прочно утвердился в программе Дурова и, несмотря на то что довольно велик, слушался публикой с неослабевающим вниманием.
В воскресенье вечером, когда я уезжал из Ленинграда, опять полил дождь. Но Юрий Владимирович, шлепая со мной по привокзальным лужам, казалось, вовсе не замечал его. Лицо Дурова сияло:
— Пашка-то, а!.. Ты только подумай, ласта у него все еще болит, а отработал сегодня великолепно. Все, что нужно, сделал, да еще как! Артист, настоящий артист…
Сам же дрессировщик выступил сегодня три раза, а между вторым и третьим представлениями успел съездить в Петродворец, где в парке проводился День цирка. Там он открывал праздник и прочел лекцию о дуровской династии и о методах дрессировки (с демонстрацией животных, разумеется), после чего поехал на третье представление, а оттуда на вокзал! Коммунист Ю. В. Дуров полон творческих замыслов и неиссякаемой энергии, гарантирующей воплощение этих замыслов в жизнь. С большим успехом выступал в Польше, ГДР и в Румынии. И там не ограничивал свою деятельность выступлениями на манеже. Он читал лекции о дрессуре в Обществе польско-советской дружбы. В Румынии занимался с дрессировщиком Сержем Дерменджи.
Дуров (не порывая, разумеется, с цирком) возвратился в кинематограф. Он сыграл в многосерийном фильме «Освобождение Европы» роль Черчилля…
