Малышку не смутили ни шумные аплодисменты, ни звуки оркестра — он старательно демонстрировал все, что умел. И хотя умел он очень немного, само появление бегемота стало событием. Его демонстрировали и на утренних спектаклях и на вечерних. Бегемот на манеже оказался в одинаковой степени интересен и детям, и взрослым. В Исаакяна же эти первые опыты вселили веру в то, что со временем он сможет создать интересный аттракцион с экзотическими животными.
Но у кого из нас не было в жизни таких периодов, когда все идет слишком хорошо, чтобы затем пойти плохо, по причинам, не всегда зависящим от нас самих?
Союзгосцирк — огромная организация, которая руководит восьмитысячной армией тружеников цирка. Здесь могут доверить дорогостоящее животное дрессировщику, еще ничем себя не проявившему, надеясь на его потенциальные возможности. Но могут в целях укрепления уже действующего зооаттракциона передать это же самое животное другому артисту. В данном случае так поступили с бегемотом Малышкой. А поскольку удавы и попугаи «погоды сделать» не могли, номер Исаакяна пришлось расформировать.
Слабых людей неудачи обескураживают, а сильных делают еще сильней. Степан решил бороться за свой аттракцион. Он понял, что случайное предложение стать дрессировщиком, от которого он вначале отказывался, — теперь уже в прошлом… Сейчас он сам поверил в то, что дрессура — его призвание, надо только биться за него. Причем непременно в его аттракционе должен быть бегемот, а может быть, даже и не один. Но, как известно, бегемоты в наших лесах не водятся, а заполучить такое животное совсем непросто. Долго Исаакян бегал по кабинетам Союзгосцирка, ездил по базам Зооцентра и зоопаркам. Обращался он к десяткам людей и у многих встретил понимание и поддержку.
Сентябрь 1956 года — этапная дата в творческой биографии Исаакяна. В эти дни пожаловал к нему бегемот Манук, с «подвига» которого начинается наш рассказ. Радость, как и беда, редко приходит в одиночку. В феврале 1957 года прибыл и второй бегемот — Шаман.
Исаакян, как говорят в цирке, встал на РП — репетиционный период.
Между Мануком (напомню, что это по-армянски — Малыш) и Малышкой сходство было только в именах. Если Малышка — добродушное животное, то Манук — злющий зверь, доставленный прямо из Африки. Он, как говорится, рвал и метал… К тому же у него был большой шрам на животе, — видимо, с ним не слишком ласково обошлись при поимке. «Уголок бегемота» обнесли для верности бревнами и швеллерным железом. Сильный и злой зверь так бился в неволе, что казалось — никто никогда не сможет с ним справиться…
— И я растерялся, — признается Исаакян, — у меня была мысль отказаться от него, и чем раньше, тем лучше.
Хотя бегемоты убежденные вегетарианцы и в их рацион входят сено, отруби, крупы, капуста, морковь (за день бегемот съедает до 30 килограммов пищи), это не делает их менее страшными.
Исаакяну на репетиционном периоде надо было начинать не с Манука, а с самого себя, преодолеть растерянность. Под непрекращающийся рев бегемота он твердил себе одно: «Надо пробовать, надо продолжать…»
Бегемот сначала буйно реагировал на появление дрессировщика, но наконец с превеликим трудом начал его присутствие терпеть. Первая, пусть маленькая, победа… Надо ее развить… Животных в зоопарках кормят один раз в день (правда, там они ничего и не делают). Но Манук был взят для работы, и Исаакян стал авансом кормить его трижды в день. Причем кормил сам. Что же дальше?.. Приручение — одно, дрессировка — другое…
Как подчинить себе это злобное и непокорное существо, как заставить его выполнять те или иные задания? Если в дрессуре тех или иных животных есть установившиеся традиции, то здесь ничего нет… «Надо искать, надо пробовать…» — вот с чем засыпал и просыпался Исаакян.
Ему не нравится метод «вкусового поощрения», когда на манеже морских львов, например, то и дело подкармливают рыбой за каждый исполненный трюк. Пусть животное никогда не будет голодным, хотя, казалось бы, сытый бегемот начнет на манеже лениться и может даже заснуть… Но Исаакян вообще не хотел, чтобы еда была решающим фактором в дрессуре. Ласка и строгость — вот ключ к власти над животными.
Тут уместна параллель с воспитанием ребенка, каждый поступок которого, хороший или дурной, не должен быть родителями оставлен без внимания. Ничего нельзя было упускать из поля зрения. На любой шаг бегемота надо реагировать голосом. Только голосом — то строгим, то ласковым…
Животные удивительно чутко реагируют на человеческий голос, и забывать об этом дрессировщику ни на минуту нельзя. Как-то в Ленинграде Исаакян днем зашел в цирк и стал гладить одну из своих обезьян, макаку-резуса. Сзади кто-то распахнул двери, и Исаакян раздраженно крикнул: «Закройте дверь — сквозняк!» Макака в панике бросилась на Исаакяна и впилась ему в голову, оборвала ухо, содрала кожу. Вечером Степан вышел на манеж в черном колпаке. Сверху — монах, ниже — дрессировщик…
