Неужели же и бегемоту не чужда ласка? Очевидно, так… Надо только вовремя ее применить. Вот, скажем, более или менее остепенившемуся Мануку дрессировщик приказывает на манеже лечь. Как это достигается? Сначала дается приказание с помощью удара (но что для бегемота удар!), потом приказание с помощью жеста, имитирующего удар. Его сменяет приказание без удара и без жеста, но строгим голосом, потом голосом спокойным и, наконец, ласковым.
Можно представить себе, сколько нужно терпения и настойчивости для всего этого… Сколько раз одно и то же повторять? Какие подходы каждый раз применять к животному? Оно ведь может быть в разных состояниях… Но надо идти еще дальше, закрепить рефлексы. Пусть бегемот ложится при одном только взгляде, ложится сам и именно в том месте, в каком это требуется по ходу действия. Пусть развивает память и подчиняется дисциплине.
Было бы наивным думать, что Исаакян, сутками находясь возле Манука, занимался его приручением и ничем более. Если бы это было так, он достиг бы немногого. Нет, считал артист, все должно быть у него новым — «от кормления до оформления». Кормление — уже пройденный этап, а вот как оформить аттракцион, как вообще его подать?.. Здесь было над чем поломать голову. Пока ясно только одно: заставлять животных показывать один за другим трюки, на которые они способны, — это значит демонстрировать с необычными исполнителями обычную работу. Нет, в данном случае нужно что-то совсем другое…
И облик дрессировщика должен быть необычный. Во-первых, не облик, а образ; во-вторых, образ национальный; в-третьих, образ, насыщенный юмором… Исаакян придумывал разные варианты сценария. Он перечитывал сказки Ованеса Туманяна о необычайных приключениях Храброго Назара. В одной из этих историй говорилось, как Назар ехал вместе с войском на поле брани, но зацепился за сук и повис на нем. Конь его умчался, а Назар остался висеть. Когда же сук обломился, Назар упал прямо на пробегавшего под ним тигра. Верхом на тигре он ворвался на поле сражения и разогнал вражеское войско. Однако когда он дома рассказал о своем подвиге жене, та его побила…
Исаакяну предложили показать экзотических животных в «натуральной» для них обстановке. Это хорошо. Но почему бы не «вписать» в эту экзотику Храброго Назара? Ведь он может оказаться где угодно, даже в джунглях! По характеру своему Назар непременно попадет впросак, и, вероятно, не однажды. А затем превратится в богатыря (сказка ведь!). Аттракцион, таким образом, обретет сюжет.
Дрессировщик населил манеж аистами, попугаями, обезьянами, зебрами, крокодилами, антилопой, наконец, бегемотами и водворился в нем в облике Храброго Назара сам.
День за днем продолжалась работа, что-то оказалось неосуществимым, что-то придумывалось заново, и в конце концов аттракцион обрел свой теперешний вид.
Назар готовится поесть — аисты склевывают его завтрак. Он вытаскивает хлеб — его отнимает антилопа. Он закидывает удочку и вытаскивает крокодила, облокачивается на холм — тот оказывается бегемотом. А затем выводит зебру, обезьян, играет с удавами и «на комплимент» выезжает верхом на бегемоте.
Исаакян показал свой аттракцион в Москве и в десятках городов Советского Союза, а также выступал с ним за рубежом.
Однажды к Исаакяну пришел за кулисы рецензент.
— Прежде всего, — блеснул он эрудицией, — ваши бегемоты — не бегемоты, а гиппопотами. Бегемот — это…
— Это животное, — продолжил его мысль артист, — которое в разных местах называют по-разному. В Нигерии его называют «водяной коровой», в Кении — «водяной лошадью», в Либерии — «чудовищем Нила», а также и «хозяином его». Мирно пасущаяся пара бегемотом, увидя вдалеке людей, способна догнать их и уничтожить, Внешняя миролюбивость бегемотов обманчива…
Рецензент насторожился. А дрессировщик охотно делился своими познаниями:
— Подлинные хозяева джунглей — это африканские слоны, носороги и бегемоты. На них никто никогда не нападает. — Исаакян помолчал, потом добавил: — И никто не дрессирует их. Во всяком случае, африканских слонов и носорогов.
В заключение Исаакян, увидев у рецензента книгу, спросил:
— Что это у вас?
— Немецкий писатель… Манн…
— Томас или Генрих?
Рецензент ушел озадаченный…
Был и такой эпизод в жизни артиста. Еще до создания аттракциона Исаакян, получив диплом об окончании юридического института, пошел вместе с двумя другими счастливцами в ресторан «Арагви» обмыть это приятное событие. По ходу банкета собеседники спросили:
— Вы где работаете?
— В Союзгосцирке, — ответил Степан.
— Юрисконсультом?
— Нет. Я езжу на мотоцикле по вертикальной стене.
Первый собеседник поперхнулся, а второй решил больше Степану не наливать…
Предрассудки — вещь живучая, и представление об артисте цирка как о человеке некультурном, неграмотном живо, к сожалению, до сих пор. Давно исчез с манежа красавец с набриолиненной головой, умеющий носить фрак, но не умеющий расписаться в зарплатной ведомости. Теперь немало артистов цирка получили высшее образование. Без «отрыва от манежа» десятки артистов закончили режиссерский факультет ГИТИСа.
