— А что со мной? — я невинно прижал пальчик к нижней губе и наигранно задумался. — Выгляжу нездоровой?
— Ни с места! — вдруг крикнул один из рыцарей, подбежавший ко мне.
Меня начали окружать солдаты с подготовленным оружием, но никто из них не мог наверняка заверить себя, что я враг. Это вызвало у меня натуральную самодовольную улыбку конченного ублюдка.
— Давайте, убейте меня, — умоляющим голосом просил я, кружась в бальном танце по сформированной «сцене». Когда я проносился мимо рыцарей, они интуитивно опускали мечи. Не дай бог! — Если я кажусь вам чужой, то устраните угрозу. Если же я вам друг, то любите меня и принимайте. Выбор максимально очевиден! Решайтесь.
Внезапно я остановился в самом центре и опустошённо посмотрел в сторону главного памятника города. Такая резкая смена настроения у некоторых жителей вызывала дискомфорт, чему я был только счастлив. Действительно, от лживой милой улыбки до абсолютного каменного лица прошло слишком мало времени, чтобы мне верить. В любом случае, я пришёл сюда не за ними, не за бесполезным представлением, чтобы разрушить очередную лицемерную систему якобы мирной дружелюбной жизни. Мне нужен только один человек.
— Барбара, — не унималась горничная, войдя на мою «сцену». — Прошу тебя, расскажи, что это значит. Т-ты меня пугаешь… С тобой всё в порядке? Тебе нужна помощь?
— Помощь?.. — повторил я, медленно поворачивая голову в её сторону. — И что ты сделаешь?
Она замялась с ответом.
— Не говори о помощи, если ты не можешь помочь, — посерьёзнел я со злостной ухмылкой. — Ты не богиня, чтобы помогать всем и вся, не обольщайся.
— Мы что-нибудь придумаем, только доверься нам…
— Где-то я это уже слышала…
И правда, мне знакомы такие слова. Мне предлагали свою помощь ровно с такими же клишированными фразами, хотя никто из предложивших понятия не имел, что делать. Как же, всем только благотворителем стать надо, даже сквозь чрезмерно мерзкую ложь. «Мы тебе поможем, когда разберёмся!» — после таких слов недо-помогаторы прыгали по сковороде жизни, как масло, ничего не предлагая полезного. Создавалось ощущение, что им нравилось подавать вид, как они неравнодушны к другим людям, эдакие эмпатичные друзья. Да, Рита, такой ты себя выставляла, когда мы дружили? Я проскрипел зубами от злости и оглядел Ноэлль куда более испепеляющим взглядом.
— Ноэлль, что ты сделаешь сейчас? Как ты мне поможешь? Отвечай!
— Я… Я пока не знаю.
— Тогда захлопнись и не рыпайся, раз бесполезна.
Я услышал быстрые шаги нескольких человек. Посмотрев в сторону звука, стало ясно, что к толпе подбегали самые крупные шишки Ордо Фавониус. Почти все крупные шишки. Джинн собственной персоной, Кейа и — необычно! — Беннет. Магистр ордена протолкнулась мимо толпы и рыцарей и начала подходить ко мне, считая меня полноценной сестричкой, однако Кейа тут же остановил её, схватив за плечо. Он сразу увидел странность, в то время как Джинн потребовалось некоторое время. Беннет же был буквально ошарашен, испуган за Барбару настолько, что застыл на месте среди жителей.
— Что ты такое? — строго задал вопрос Кейа, шагнув вперёд и прикрыв собой молчаливую Джинн.
— Грубиян, — обиженно надулся я. — Ты разве не узнаёшь меня?
— Не придуривайся.
— Раз ты пытаешься обвинить меня, что я какая-то не такая, то скажи конкретно, что во мне тебя не устраивает.
Я отошёл в сторону и просто уселся на бортик фонтана, закинув ногу на ногу и снова глянув на небо. Омывающие моё лицо капли дождя казались призрачными, неестественными, практически никак не вызывающими у меня привычной реакции. Раздражение, сырость, холод — что это?
— Барбара, — магистр решилась начать разговор. — Как ты выбралась из плена?
— Сама ушла. Джинн, Джинн, Джинн, ответь на мой вопрос, пожалуйста. Представь: чтобы спасти мир, тебе придётся убить многих хороших людей — как ты поступишь? И нет, минимизировать потери никак нельзя — это не «Проблема вагонетки». Ради благой цели ты способна пойти на жертвы?
— К чему ты клонишь?..
— Отвечай.
— Зачем ты спрашиваешь такие жуткие вещи? — Джинн поникла. — Объяснись, прошу тебя.
— Что. Ты. Такое? — а вот Кейа был уверен, что я не любимая сестричка Джинн. Он вытянул клинок в мою сторону, да так, что острие было в паре сантиметров от моей головы. — Я вижу, когда человек лицемерит или выставляет себя не таким, каким есть на самом деле. Уж прости, но твоя игра одного актёра слишком глупая. Ты не Барбара.
— Да? И кто я?
— Вот на это ты сейчас и ответишь, — процедил он.
— Вдруг не отвечу — что тогда? Как ты проверишь?
Я начал громко смеяться, попросту наслаждаясь такими полярными реакциями на моё поведение. Я без стеснения начал ластиться щекой к лезвию его Меча Фавония, оставляя глубокий порез на коже. Он или не ожидал, или не планировал увидеть на моём психованном лице натуральную кровь, ровным потоком льющуюся от раны к подбородку, но Кейа внешне был непоколебимым. Мои широкие глаза долго смотрели на капитана, сжигали его великую уверенность и хладнокровие подчистую, вынуждая, наконец, действовать.
