- Как печально видеть протеже моего любимого дядюшки запертую в клетке и ограниченную кандалами. – Пропела она лукаво, при этом пытаясь изобразить вселенскую скорбь. Даже тяжело вздохнула в конце фразы. Не знаю почему её ещё не уличили во лжи, ведь её игра на публику была абсолютно бездарна. Лично у меня от этого её поведения сводило скулы. – А ведь я говорила, при нашей первой встрече, что вижу в тебе тьму. Именно поэтому я отказалась тебя обучать. Как же это печально, оказаться правой в столь скорбном деле… но не переживай, моя дорогая, я помолюсь за исцеление твоей души в чертогах Единого Бога.
Она театрально сложила ладони у груди и склонила голову. В этот момент, сопровождающие её стражники и двое послушников в таких же белых одеждах, восторженно вздохнули и чуть ли не готовы были упасть на колени и целовать её ноги. Тут же вспомнилось как в первую нашу с ней встречу, на службе в храме, меня чуть не взяла к себе под контроль её магия. Видимо, иммунитет от этой заразы есть только у меня. Потому что сейчас, наблюдая за этим фарсом, у меня, кроме тошноты, не возникало никаких высоких чувств.
- Благодарю, ваша светлость, - я так же чопорно, в соответствии с вызубренным этикетом, сложила руки на юбке и склонила голову. – Надеюсь ваши молитвы будут услышаны Единым Богом, ведь Вы сама
Ух! Жрица полоснула меня таким взглядом, что будь он чем-то осязаемым, то наверняка отсёк бы мне голову. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила свою актёрскую игру.
- Я помолюсь за тебя. И за твоих друзей, чтобы искоренить то зло, что ты принесла в их души. – Она ехидно хмыкнула и, развернувшись с тихим шорохом одежд, процокала в сторону выхода с этажа.
Последняя её фраза мне крайне не понравилась. В ней определённо читался двойной смысл и угрожающий подтекст. За себя я не переживаю в любом случае, а вот подвергать опасности людей вокруг себя отчаянно не хочется.
После такого сумбурного утра, день потянулся очень медленно и лениво. Ко мне больше никто не приходил, даже стражники и те не заглядывали. Завтрака я так и не увидела, как впрочем и обеда.
Весь день я занималась тем, что либо смотрела в окно, либо дремала на кровати. Разбитую губу саднило, а раны, оставленные от тяжёлых кандалов, начали кровоточить. Но заживлять их я не собираюсь принципиально. Эти небольшие неудобства, в будущем дадут окружающим уверенность в том, что я обычный человек. Это поможет избежать лишнего внимания.
И хоть я сама так решила, но дискомфорт эти, казалось бы, царапины причиняли колоссальный. Я уже и не помню как жила без регенерации. Как говорится – к хорошему быстро привыкаешь. Вот и я слишком быстро привыкла к тому что неуязвима и что любое повреждение исчезает в считанные секунды. А теперь вот, неприятно ощущать эти покалывания.
Так время тянулось до самого захода солнца. И вот уже когда совсем стемнело, в коридоре снова послышались шаги.
В голове сразу возникла куча вариантов того, кто бы это мог быть. Тим и жрица уже у меня побывали, и я подумала что ко мне в гости идёт очередной неприятный посетитель, но и в этот раз я не угадала. К решётке подошёл стражник. Этот на вид был куда более добрым чем все предыдущие, плюс ко всему прочему в руках он держал поднос с едой.
- На, вот. – Слегка хриплый голос показался мне очень мягким, особенно в сравнении с его хозяином. Вообще, стражник на вид был суровый, строгий и мощный. – Эти оболтусы совсем распоясались. Знают же что заключённые должны питаться дважды в день, а всё туда же… зла на них не хватает. – Он аккуратно поставил поднос на пол у специального отверстия. – Ты это, обязательно всё съешь. Завтра у тебя днём суд. Там будут решать какое наказание ты заслужила…
- И что? – я подняла поднос с пола и пристроилась на кровати. А этот раз в кружке оказалось что-то горячее и пахнущее хвоей, а в тарелке пара картофелин и ломоть хлеба, пусть и не свежеиспечённого, но и не сухая краюха. Я с удовольствием принялась за еду. – Вы разве не в курсе что у меня только одна дорога – на эшафот. Ведь тот, в убийстве кого меня обвиняют, был аристократом. Вы же знаете.
Стражник помялся пару секунд, но затем всё равно кивнул.
- Ага, знаю. Как не знать? – Он привалился одним боком к решётке и сложил руки на груди. – Торгаш Ланиор. Тоже мне, аристократ… барыга он, вот кто. Как был барыгой, так им и остался до самой смерти.
- Вы его знали? – я запила сухую картошку из кружки и внимательно посмотрела на стражника.
