Баландин оцепенел. Побережье блокировано американским флотом. Если кто и может приближаться к Белому континенту – то только американцы.
А зачем?
Наивный вопрос.
Рванув на себя дверь, Баландин срывающимся голосом рявкнул:
– Полундра!
Яхтсменские навыки за время, проведенное на Белом материке, не успели выветриться – моментально вскинулся капитан, завозился Нафаня, сел на койке Женька Большой.
– Что там? – с неудовольствием справился Крамаренко, душераздирающе зевая.
– А ты послушай, – предложил Баландин, кивая на полуоткрытую дверь домика, откуда тянуло свежим сквознячком.
Гудение усиливалось.
– Чего тебе неймется? – с неудовольствием пробормотал Нафаня, вправляя вывернутые наизнанку рукава куртки.
– Ты что, не слышишь? – удивился Баландин. – Это в небе все!
– Ну, в небе, – продолжал ворчать Нафаня. – И хрен бы с ним. Мало ли кто там шурует…
Однако народился и окреп новый звук – и он уже мало походил на шелест вертолетных винтов. Через несколько минут, за которые экс-экипаж «Анубиса» успел кое-как облачиться, в небе над Новорусской пронеслось несколько самолетов. Баландин проворно выскочил наружу, но рассмотреть ничего не сумел – мешал проклятый и нескончаемый туман. Но любой житель Николаева, хоть раз слышавший голоса Кульбакинского аэродрома, легко отличал на слух военные самолеты от гражданских.
Над Новорусской прошли военные. Тяжелые. Несколько.
Баландин нервно оглянулся – коллеги-яхтсмены, наспех одетые, стояли рядом и точно так же слепо таращились в небо. Из соседних домиков тоже выглядывал народ – Новорусская была местом не то чтобы тихим, но уж звук авиационных турбин обычным тут никак не мог считаться.
Мало-помалу самолеты отдалились – они уходили в глубь материка. Рев их затихал вдали и вскоре стал не слышен за дребезжащим гулом вертолетов да свистом воздуха, рассекаемого огромными лопастями.
Вертолеты приближались.
– Да что творится-то, мать его! – выругался капитан. – Айда на берег!
Почти уже не оскальзываясь в лужах – сказывалась многодневная привычка, – яхтсмены потрусили к океану. Не они одни – самые шустрые жители Новорусской тоже. Поселок просыпался раньше обычного – с неохотой и недоумением. И еще – с тревогой.
Яхты давно уже покоились на срубленных кое-как и из чего попало козлах – новоявленные антаркты не могли спокойно глядеть, как равнодушный океан убивает их суденышки, поэтому, едва стало понятно, что гонке конец, все поспешили поднять яхты на берег и отбуксировать на сравнительно ровное место подальше от прибоя. На юго-западной окраине Новорусской вырос целый диковинный квартал, целящийся в хмурое антарктическое небо густым лесом мачт. Пока с Новой Каледонии не доставили вдоволь щитовых домиков, кое-кто успел и пожить на яхтах. Но это оказалось не слишком удобно – во всяком случае, топить печку внутри решались немногие. Да и тепло яхты практически не держали.
К прибою четверка с «Анубиса» выскочила практически одновременно. Несколько человек уже стояли у самой воды и пристально всматривались в даль, но из-за тумана разглядеть что-либо было решительно невозможно. Вроде бы что-то там чернело в отдалении… Но что? И звуки, звуки – приглушенные звуки. Не вверху, как вертолетные винты, ниже, прямо на воде.
– Во! – Женька Большой неожиданно ткнул пальцем в небо. – Глядите!
Спустя несколько секунд из тумана вынырнул здоровенный, похожий на сапог вертолет о двух винтах – эдакий летающий железнодорожный вагон. Чуть дальше к северу смутно проступали в тумане очертания второго.
– Е-мое! – вырвалось у Баландина. – Да это же «Чинуки»! ВВС США!
– Ёханый бабай! – У капитана нехорошо вытянулось лицо.
«Чинуков» в небе виднелось уже четыре. Даже нет, больше – не то шесть, не то семь. Они тянули ровненькой шеренгой с океана и явно намеревались пройти над Новорусской.
А потом к берегу поперла пара десантных кораблей с отверстыми пастями десантных шлюзов.
– Вот тебе и стали антарктами, – уныло пробормотал Нафаня.
– Это кто? Американцы? – спросил Женька, как будто и так было непонятно.
Строго говоря, атаковать Новорусскую могли англичане, австралийцы или новозеландцы. Простейшая логика сказала бы иное: их десантные части, скорее всего, предназначались для вторжения на английские, австралийские и новозеландские станции.
В данный момент антарктам было не до логики. Да и зачем она, если интуиция работает не хуже? Ясное дело, американцы!
– Опомнились, гады!
Вокруг уже окончательно рассвело. Туман на востоке розовел вовсю, и именно туда стремились вертолеты. Стало видно, что на берег нацеливается куда больше двух кораблей. Из тумана над океаном один за другим выныривали катера на воздушной подушке, каждый размером поболее «семерки».
– И чего теперь? – хмуро процедил капитан. – Зимовщики так просто не сдадутся, точно отстреливаться будут.
– А толку? – угрюмо вздохнул Баландин. – Из винтовок по вертолетам? Не смеши.
– То есть, – заметил капитан зло, – ты предлагаешь сдаться?
