Протерев тело гигиеническим полотенцем, Ли подошел к столу, вынул из ящика фиолетовый пузырек и глотнул микстуру, чувствуя, как бактерии тут же принялись расщеплять кислоту, забившую за ночь мышцы. Снадобье действовало быстро, и через минуту Ли почувствовал, что его самоконтроль заработал в полную силу.
Ли даже ощутил голод. Он подошел к мусорному ведру, откинул крышку и выудил оттуда теплый сэндвич с ветчиной. Жадно надкусил его и только потом ощутил запах. От ветчины несло цветами. Есть это было невозможно.
Ли бросил объедки в ведро, отправил туда же использованное полотенце, захлопнул крышку и набрал код на клавиатуре. В ведре слегка забулькало, послышалось шипение бактериальной эссенции, и через пять минут яблочный пирожок был готов. Запах и вкус у него оказались вполне приемлемыми, хотя на зубах все время скрипели нитки от недоваренного полотенца.
Самоконтроль уже работал на полную мощь. Ли чувствовал себя сильным, энергичным и уверенным в себе. Тяжесть в мышцах не угнетала, а бодрила его. Ли глянул на цвет часов и стал торопливо собираться, на ходу дожевывая пирожок. Натянул комбинезон, закрепил капюшон на голове, надел служебные зеленые очки, респиратор с нарисованной улыбкой, натянул перчатки и, чавкнув герметичной дверью, вышел на улицу.
Страница, на которой раскрылась книга, объясняла, в чем вопрос, разницы между двумя ответами на который прежде для Ванглена не существовало. Книга выпала из его рук. Он не уснул, но все вокруг стало, как во сне, — легко и просто. Внутренняя борьба, которая непрерывно шла в нем с самого рождения, закончилась. Ванглен овладел собой. Его взгляд свободно переходил от предмета к предмету. Он видел то, на что смотрел, а не наоборот, как раньше. Ванглен впервые смог спокойно оглядеться вокруг. Он без восторга обозрел море, небо и землю. Неопрятные тучи заслоняли солнце. Мутные волны плевались грязной пеной на серый песок. В полосе прибоя болталось несколько утопленников. Ветер теребил листы рассыпавшейся у ног книги. Ванглен чувствовал себя человеком.
Ли долго и осторожно, держась за перила и прицеливаясь к каждой ступеньке, спускался по темной лестнице, пока не оказался в узеньком простенке между домами. Там он отдышался и двинулся дальше. Проход был узкий. В одном месте ему пришлось даже повернуться боком, чтобы протиснуться за угол. Наконец он выскользнул в лабиринт пустых, темных переулков. Потянулись бесконечные подворотни. Было еще очень рано, и людей на улице почти не встречалось. Какой-то человек — женщина, судя по синим очкам, — спал прямо у стены, подложив книгу под голову. В принципе, это считалось нарушением режима, но Ли сейчас было не до того. Он торопился.
Ближе к книжному базару люди попадались чаще: сидящие на скамейках, на ступеньках и даже просто лежащие с книгами на земле. Некоторые бог знает какой раз перелистывали прочитанные страницы, содержание которых знали уже наизусть. Другие просто валялись с книгами в обнимку, не то подремывая, не то перебирая в голове прочитанное. Наконец из расщелины очередной улочки Ли выбрался на открытое пространство. Книжный базар представлял собой круглую площадь, к которой стекались лабиринты жилых кварталов, а в центре ее высилась бетонная башня с замурованной аркой. На стене прямо напротив арки все еще можно было прочитать полустершиеся иероглифы: «Добро пожаловать в Антарктиду — всемирный курорт чтения!»
Ванглен шел сквозь лес. Но не по дорожкам, как обычно, а напролом, прямо сквозь кусты и заросли. И повсюду натыкался на развалины. Домики, которые раньше выглядели такими уютными, оказались мрачными бетонными коробками с пустыми проемами окон и дверей. В них было пусто и голо. Они точно выгорели изнутри. По углам — потеки мочи и следы испражнений. Лишь местами на стенах и полах еще сохранились остатки мозаичных картин из драгоценных камней всевозможных цветов и размеров. Вскинутые руки. Танцующие ноги. Фрагменты пейзажей. С изгаженного панно сквозь грязь и копоть на Ванглена глянул темный, широко распахнутый глаз. Мозаики осыпались, и россыпи драгоценных камней виднелись повсюду: алмазы, сапфиры, рубины, топазы, аметисты, ясписы, смарагды, сардониксы, халкидоны валялись целыми грудами. И повсюду высились руины каких-то циклопических сооружений. Они были такого размера, будто в них жили не люди, а гиганты. Виднелись обрушенные купола, развалины многоярусных зданий с проваленными перекрытиями, разрушенные башни, остатки высоченных стен, чудовищные колоннады, стоящие вертикально и рухнувшие на землю. Руины были сплошь покрыты мхом и увиты лианами, и все же Ванглен не понимал, как он мог раньше не замечать всего этого. Впрочем, он и сейчас с трудом различал развалины среди зарослей. Ему все еще приходилось напрягать зрение, чтобы видеть то, что есть, а не то, что кажется.
