Служители принялись по очереди плевать читателю в глаза. Затем началось самое мерзкое. Служанка — теперь стало ясно, что это была она — неспешной походкой направилась от стойки к юному преступнику, смело, точно кидаясь в пропасть, поглядела ему прямо в заплеванные глаза, демонстративно облизала свой голый рот, схватила преступника за уши, так что тот содрогнулся от прикосновения ее нагой руки, и с большим знанием дела влепила ему затяжной поцелуй. Она не отрывалась от его рта целую вечность, интенсивно работая губами и языком, чтобы их слюни хорошенько перемешались. Парнишка лишь испуганно хлопал глазами, а потом сидел, тяжело дыша, весь пунцовый и еле живой от пережитого. Этот поцелуй у него явно был первым. Обычное наказание за мелкие преступления. А крупных в Антарктиде не бывает. Здесь все слишком увлечены чтением.
Служители с одобрением похлопали читателя по спине, помогли ему натянуть на лицо очки и маску, вернули книгу. Читатель еще некоторое время сидел, прижимая книгу к груди, а потом, опрокинув стул, ринулся к выходу. Двое служителей двинулись за ним следом, а третий оглядел зал, увидел Ли и направился к его столику. Ли вскочил, сложил ладони лодочкой на груди и стал торопливо кланяться. Он давно узнал черные очки начальника Ци.
Ванглена тянуло к людям. Среди них он чувствовал себя особенно одиноко. Но сегодня его появление на площади столь возбудило толпу, что они кинулись на него все разом, мужчины и женщины. Его свалили на землю. Его тащили за волосы, душили объятиями, ослепляли поцелуями. Его тискали и рвали со всех сторон. Он чувствовал, как множество ладоней шарят по его телу. Кто-то заламывал руки, кто-то облизывал гениталии. Ванглен пытался сопротивляться, но это еще больше возбудило толпу. Он хотел расслабиться, но в конце концов не выдержал и воспламенился…
Когда Ванглен очнулся, вокруг было пусто и солнечно. Ветер гнал по земле груды обгоревших книжных листьев. Ванглен валялся посреди площади среди обугленных тел, чувствуя, что внутри него все еще что-то тлеет.
— Моя твоя понимать. Моя твоя очень хорошо понимать, Ли. Твоя думать, всем человекам не помешать капелька самообладания, — начальник Ци достал из кармана фиолетовый пузырек и с хитрым видом потряс его в руке. — Но твоя забывать пункта первая и пункта вторая. Нельзя мешать читать в Антарктида! Самообладание мешать читать. А все, что мешать читать, в Антарктида нельзя. Мешать читать в Антарктида — преступление. Или наказание. Ничто не отвлекать человека читать в Антарктида! Для этого мы есть священная служитель. Твоя есть служитель. Моя есть служитель. Чтобы читатель читать без помеха. Это есть твоя-моя священная долг. Для эта нам и нужна микстура самообладания. Всегда помнить эта! Всегда служить для эта самая! В сутках 28 часа! И каждая часа — служба!
Начальник Ци носил простую маску без улыбки и черные очки, по которым все его узнавали. Он сидел на стуле очень прямо. В его позе, голосе и решительных движениях чувствовалась очень большая выдержка и огромная доза самообладания. Ли стоял перед ним, склонившись в полупоклоне.
— Моя всегда помнить это, начальника Ци, — часто-часто закивал головой Ли.
— Твоя иметь еще вопроса, — сказал начальник Ци таким тоном, что Ли не мог понять, вопрос это или утверждение.
— Да, начальника Ци, — поспешно согласился Ли. — Моя иметь вопроса. Почему моя не читатель? Это потому, что моя употреблять много самообладания?
Начальник Ци зашелся в беззвучном смехе.
— Твоя есть глупая-глупая Ли, — продолжил он, отсмеявшись. — Твоя видеть когда-нибудь мозга читателя?
Ли вспомнил мохнатую плесень на лице мертвеца, но ничего не ответил, лишь склонив голову еще ниже.
— Мозга читателя есть очень-очень сложная колония из много-много крошечная бактерия, — отеческим голосом поучал начальник Ци. — Это колония покрывать органическая мозга человека. Тонкая серая слойка над животная мозга человека. Серая плесень. Умная серая плесень. После каждая прочитанная книга колония становиться сложнее и сложнее. Поэтому читатель так хотеть читать. Он хотеть читать больше, чем хотеть есть и пить. Плесень мозга становиться больше и толще. Это есть называться культура штамма. После каждая прочитанная книга культура становиться выше. Культурная слоя все толще. Это есть мозга читателя. А в твоя мозга, Ли, совсем нет плесень. Твоя есть глупая Ли. Просто глупая Ли. Поэтому твоя есть слуга. И это есть твоя великая честь! Твоя есть священнослужитель!
— Да, начальника Ци. Слушаю, начальника Ци, — послушно кивал Ли.
Начальник Ци внимательно посмотрел на Ли черными очками и с сомнением покачал головой.
