— Возможно, — согласился режиссер. — Но зато какой кадр, родится? Что… Вы серьезно думаете, что… Чичкин… того?
— Умрет. — Жилкин кивнул и грустно высморкался. — У Чичкина печень, радикулит и двойняшки недавно родились.
— М-да-а… — Режиссер прикусил губу — Хлипкий пошел народец!.. Ну хорошо. Найдите мне дублера — «моржа».
— Моржа?
— Ну да. Найдите зимнего купальщика с фигурой Чи-чкина. Мы его снимем со спины.
На следующее утро Сеня Жилкин бродил по пустынному пляжу.
«Моржи»-то были. Даже двух «моржих» к своему удивлению увидел Сеня. Одна из них неторопливо выходила из густой с кусочками битого льда воды в куцем купальничке «бикини», и Сеня с ужасом отметил, как капли воды на ее треугольных трусиках тут же превращались в слепящие кристаллики льда. Жилкина передернуло. На секунду вспыхнула рыцарская мысль — предложить девушке свое пальто на ватине. Но Жилкин не был уверен, что «моржиха» правильно истолкует его порыв. К тому же надо было искать «моржа» с тонкой и сутулой фигурой актера Чичкина.
Уже покидая пляж, Жилкин обратил внимание на торчащего с удочкой на обледенелом причале сухощавого деда. Спина рыболова показалась Жилкину подходящей. Оставалось выяснить: согласится ли дед быть «моржом»?
Сторговались довольно быстро. На десяти рублях плюс поллитра.
— Горилки с перцем, — выставил дед обязательное условие. — Закусь — моя, из дома прихвачу.
На следующий день, пока операторы нацеливали на ледовую кромку припая мертвенно-фиолетовые лучи юпитеров, от чего зимний пляжный пейзаж принимал совершенно леденящий душу оттенок, дед-дублер, облокотившись о перевернутый баркас, потягивал перцовую горилку.
— Может быть, лучше после? — несмело спросил Сеня, кивнув на полуопорожненную бутылку.
— И на после хватит, — отмахнулся дед пунцовым помидором домашнего соления.
У самого баркаса скрипнула тормозами «Волга». Режиссер Востриков стремительно вышел из машины, остановился перед дедом и сразу сморщился.
— Сеня! — трагически воскликнул режиссер. — У товарища же борода! Он не смонтируется с Чичкиным. Зачем нам борода? Бороду сбрить!
— Такого уговору не было! — решительно запротестовал дед и торопливо отхлебнул перцовки. — Бриться я не согласный…
— Вы же сказали — он нам нужен только со спины, — напомнил режиссеру Жилкин.
Режиссер вздохнул, досадливо махнул на Сеню рукой и подошел вплотную к «моржу»-дублеру.
— Значит так… Вы решительно входите в море…
— Да уже как договорились, — кивнул дед, аккуратно закупоривая бутылку свернутой из бумаги пробкой. — Окунемся, раз надо пострадать…
— Приготовиться! — на весь пляж закричал режиссер.
Жилкин схватил ассистентскую хлопушку.
— Раздевайтесь, папаша. Быстренько!..
Дублер кряхтел, но раздевался шустро. Когда он, еще раз крякнув, сдернул штопаную тельняшку, над пляжем повис душераздирающий вопль режиссера. На дедовской спине не было живого сантиметра, не украшенного татуировкой. Синяя русалка, кокетливо изгибая хвост, поднимала бокал, наполненный чернилами для авторучки. Обнажали клыкастые пасти всевозможные драконы, летели к синему солнцу синие фрегаты, и над этим сингапурским великолепием прочитывался еще с ятями начертанный лозунг: «Не любите, девки, моря!»
Первым дар речи обрел режиссер:
— Гримера-а!.. Гримера немедленно!
Стылые пальцы гримера забивали кремовым «тоном» синюю русалку и щекотали деда. Он ежился и похихикивал:
— Приготовиться!.. — вновь прогремела над пляжем команда режиссера.
Жилкин подтолкнул покачнувшегося дублера в зашпаклеванную спину.
К ледяной кромке дед шел словно по битому стеклу, скорчив пальцы, встряхивая ступнями.
— Мотор!..
Дед вошел в воду по щиколотки и остановился, зябко потирая острые колени.
— Вперед! — завопил режиссер.
Дед взмахнул руками и шагнул еще раз.
— Та-ак. Хорошо-о, хорошо-о! — подбадривал режиссер. — Теперь ныряйте!
Дед поднял руки и вдруг, обернувшись бородатым лицом, игриво взвизгнул:
— Холодная, собака! — и нырнул…
Сто-оп! — застонал режиссер и, обхватив голову руками, пошатываясь пошел к «Волге».
Дед вынырнул, шумно фыркнул и рванул к берегу.
В шесть рук дублера растерли, быстро одели. Одним глотком он прикончил остатки горилки и сунул в рот папироску не тем концом.
Режиссер махнул рукой.
— Отвезите его домой, Жилкин.
Но в машину дед сесть не пожелал.
По двумстам ступенькам отрадинского спуска ассистент Жилкин тащил несостоявшегося дублера на своих плечах. Из ворот тихого дворика приморской улицы Жилкин вылетел пулей. И все равно долго слышал летевшие ему вслед хлесткие проклятия дедовой бабки.
Зато на студии режиссер встретил Жилкина улыбкой заговорщика.
— Все найдено, Сеня! Главное, чтобы не затухала творческая мысль. Наш герой… обнаруживает в пустыне нефть; Готовьтесь к экспедиции в Каракум!..
И тут ребят прорвало. Вспомнил и боцман еще не рассказанную им историю, а потом Эдик Логвин. И уже не разобрать было — от взрывов смеха или под ударами волны так часто вздрагивает бортовая переборка кают-компании.
…Я проснулся от резкого чувства тревоги.
