Деркач растерянно потоптался на месте, сказал с затихающей ворчливостью:
— Там на веранде холодильник. Можешь подзаправиться.
Андрей не поднял головы, даже когда Деркач, выходя, довольно внушительно хлопнул дверью. Впрочем, он вскоре вернулся.
— Послушай-ка! — с порога начал хозяин дачи.
— Это то, что мне надо! — Андрей восторженно потряс рефератом.
— Да очнись ты, ей-богу!.. Вот ведь какое дело… Может, я вернусь не один.
— Да, да! — Андрей кивнул и перевернул страницу.
— Так ты уж будь… Сообрази соответственно! Рефератик на место, а сам исчезни. Идет?
— Конечно.
— Да ты-слышал, что я сказал?
— Слышал, слышал! — Андрей перевернул еще страницу.
Деркач покачал головой и вышел.
Негромко и таинственно шумел вокруг дачи подмосковный лес. Андрей бродил по нему, блаженно улыбаясь, иногда задевал ногой притаившиеся в темноте коряги, спотыкался и снова шел, раздвигая низкие ветви орешника. Вспугнул тяжело поднявшуюся в лет птицу. Неяркие северные созвездия висели над головой и, когда Андрей взглядывал на них, одобряюще подмигивали. Конечно, одобряюще!.. Как может быть иначе? Если в первый день сразу такая удача! И Дыганов, и Деркач… Интересный, видимо, мужик! Вот если бы его увлечь… Правильно Степан говорил: «Учись быть обаятельным!» Подружимся — дело будет. Приказать ему никто не может. Даже Дыганов. Так и сказал: «Не давите на Деркача слишком. У него сейчас очень трудный, очень ответственный опыт… Но он человек с сердцем!»
Вскрикнула резко и обиженно птица. Может, та самая, что спугнул Андрей. Вскрикнула и теперь сама вспугнула радужное настроение. «Размечтался! «Обаяние»! «Подружиться»! Работать надо! Самому как следует вникнуть!» — Андрей торопливо вернулся к желтому аквариуму веранды, прошел в комнату дачи.
Сказалась, однако, перегрузка долгого, начавшегося еще до рассвета в Одессе, предельно уплотненного событиями дня. Оглядев торопливо набросанную им схему лазерного генератора, Андрей вдруг почувствовал совершенно неодолимое желание ну вот на минуту-даже на полминуты! — опустить голову на стол — просто посидеть чуть-чуть с закрытыми глазами…
Сон это был или обморок? Андрей не видел, как ударили по окну сдвоенные лучи автомобильных фар, не слышал, как, сердито поурчав, затих мотор и тяжело заскрипели под ногами Деркача половицы на веранде.
Артур Иванович Деркач остановился на пороге комнаты, опершись рукой о косяк двери, несколько секунд пристально глядел на спящего за столом Андрея. И не было в его взгляде ни иронии, ни досады. Скорее виноватость какую-то, что ли, можно было прочесть в зеленовато-серых усталых глазах Артура Ивановича. Впрочем, такое созерцание уснувшего энтузиаста длилось недолго. Привычная, почти никогда не сходившая с его крупного с тяжелыми, но удивительно правильными чертами породистого лица улыбка искривила губы. Деркач негромко хмыкнул и вернулся на веранду.
Очнулся Андрей, услышав, как стукнула дверца холодильника. Звук этот был не таким уж и громким, хотя и резким. Просто, видимо, хватило молодому здоровому организму тех нескольких минут глубокого забытья, чтобы восстановить жизненные силы, вернуть подвижническую готовность действовать — и немедленно, идти к цели — и безостановочно.
Едва Деркач с надкусанным яблоком в руках возник в проеме двери, Андрей пружинисто поднялся, потягиваясь, улыбнулся ему как старому доброму другу.
— Выспался уже? — удивился Деркач.
— Я не спал, Артур!.. Кажется, у нас все получится. Я вон тут набросал, очень схематично, конечно…
Похрустывая яблоком, Деркач приблизился к столу, небрежно глянул на чертеж. Ничего не сказал, только коротко вздохнул и зашвырнул огрызок яблока в открытую форточку.
— Ночь, брат, не для работы. Ночь — пора отдохновенья и любви.
— Ты один? — спохватился, наконец, Андрей.
— Нет, я с дамой-невидимкой. Сейчас она невидимой рукой поправляет невидимую прическу. — Деркач раздраженно стянул пиджак и швырнул его на диван.
— Поссорились?
— Просто не пришла.
— Может… что-то случилось?
Деркач пожал плечами.
— Что-нибудь благотворительное. Завтра в институте узнаю.
— Вместе работаете?
— Угу. Слава богу, в разных лабораториях. Пошли спать!
— Ты расстроился?
Запнулся о порог Деркач, повернулся к Андрею.
— С чего бы это?
— Съездил бы да узнал. А я тут…
— Привет! Это, знаешь, куда?
— У тебя машина.
Деркач лениво поморщился, но потом в его усталых глазах появилась неожиданная улыбка. Он как-то очень добро и внимательно посмотрел на Андрея. Рука его потянулась к пиджаку. И вдруг он хлопнул им по столу, так что чертеж Андрея слетел на пол.
— А есть в этом нечто! Есть… Давай, Эверест-Галуа! Мой шею — едем к тете!
— Я-то зачем? — испугался Андрей.
— Нет уж нет! Публика требует автора.
Устойчиво, словно мчась над шоссе вместе со светом, металась перед фарами мошкара. Летело навстречу свинцовое полотно дороги с бесконечной белой полосой посредине.
Порыв Деркача, видимо, иссяк. Он сидел за рулем нахохлившись, как само воплощение досады.
Андрей видел эту перемену в настроении Деркача и испуганно ждал развязки.
Когда, громыхнув, промчался слишком близко автофургон, Деркача прорвало.
