Андрей, подняв стакан на свет, беззвучно отсчитывал капли, падавшие из небольшого пузырька.
— Может быть, Нина, — ответила, помолчав немного, Елена. — Но я себя больше жалеть не буду.
Андрей вложил стакан в руку Нины, осторожно, просунув руку под ее спину, заставил приподняться.
— Вот, выпей это.
Нина понюхала, капризно поморщилась.
— Опять валерьянка?
— Опять.
Нина, вздохнув, выпила. Андрей осторожно опустил ее на подушку.
— Теперь постарайся уснуть. Спокойной ночи.
На выходе из палаты Елена взглянула на лицо Андрея, но ничего не прочла в нем, кроме досады и усталости.
В палату Рамсея и Федора Федоровича Андрей заходить не собирался, однако его остановил гул доносившихся из-за двери возбужденных голосов. Андрей остановился, осторожно приоткрыл дверь. Потом поманил к себе Елену. Она передернула плечами, мол, неудобно вроде, но все же приблизилась к дверному косяку.
— Ты плохо себя чувствуешь, Теодор, потому что не можешь меня бить. — Рамсей сидел рядом с койкой Федора Федоровича, сжимая в руке свернутый «Медикл ревю», как дубинку. — Когда ты меня бил, ты очень хорошо себя чувствовал. Теперь я могу тебя немножко бить. — Рамсей потряс журналом.
— Валяй, валяй!..
— Тебя бьет не я, а этот печальный факт! Через неделя я флант Балтимора, и меня будут лечить готовый лазер. Придумал твой ученик, доктор Вихоров, а там сделают, кажется, быстрей.
— Андрей говорит, что в этом самом «Ревю», которым ты потрясаешь, уже дважды сообщалось о победе над раком. Но, допустим, на сей раз — не дурница. А кто будет лечить меня?
— Если тебя, Теодор, отпустят, я бы, наверное, мог…
— Спасибо. А кто будет лечить Нину? Оксану Петренко?
— Кто это — Петренко?.. На всех людей я не могу…
— О! — Федор Федорович сразу ожил. — Ты сам все поставил на свои места. Твоим балтиморским лазером будут лечить только толстосумов. Вроде тебя!
— Не очень так, Теодор! Не очень. Через год такой аппарат будет и в больнице для бедных людей.
— А мы через месяц будем лечить всех!
Френсис Рамсей покачал сединой:
— Не уверен. Мистер Виктор — большой инженер, друг доктора Вихоров. И он работает вместо свой отпуск. Разве это хорошо?
— Это прекрасно! Неужели ты не понимаешь?
— Нет… Чтобы все понимать, мне надо все видеть. И я лечу Балтимора.
— Что ж!.. Попрощаемся.
— Еще не сегодня.
Андрей осторожно прикрыл дверь. Пройдя несколько шагов по коридору, остановился, подождал Елену.
— Вот такие пирожки, как говорит мой друг Степа Зацепин. — Он достал сигарету, протянул пачку Елене.
— Тут же, наверное, нельзя?
Андрей спрятал пачку.
— Может, завтра, наконец, объявится Деркач?
— Может быть. — Елена отвела глаза и спросила — А в мою помощь ты совсем не веришь?
— Ну что ты, Лена! Конечно!.. — Андрей потянулся к ней, и она торопливо шагнула ему навстречу. Смущенно прижав голову к его плечу, торопливо заговорила:
— Тогда отвези меня поскорее домой… в гостиницу. А завтра рано-рано…
— Рано-рано, — почему-то шепотом повторил Андрей.
Главный противник лазерного новшества в хирургии, обладатель идеальной лысины, доктор Николай Николаевич Гудков, еще не переступив порога служебного хода, ведущего из лабораторий главного корпуса во двор, услышал ликующие клики и недоуменно вскинул голову.
Из распахнутых дверей временной, лаборатории Андрея явно захмелевшие (только каким образом!) люди выносили на руках отчаянно дергающего длинными ногами инженера Виктора Крамаренко, Степана и самого Андрея Вихрова, тут же, правда, вырвавшегося из цепких рук энтузиастов лазерного эксперимента.
Спотыкаясь, выбежал сантехник Филька с целой охапкой живых кроликов. Деловито направился к главному корпусу.
— Сразу в гистологию! — крикнул вслед ему Андрей.
Филька тряхнул патлатой головой.
— Что там происходит? — услышал за своей спиной доктор Гудков. Один из сотрудников его лаборатории торопливо протирал очки.
Гудков приподнял плечи.
— Кажется, вывели, наконец, огнеупорную породу кроликов. Во всяком случае, они теперь не дохнут сразу, на месте преступления.
Подошел Филька и остановился, не решаясь обеспокоить сразу двух докторов, загородивших вход в главный корпус.
Гудков неожиданно резко качнулся и выхватил за уши серого кролика из рук Фильки. Кролик весело сучил лапами, мигал явно зрячими глазами.
Доктор Гудков молча возвратил кролика Фильке и неторопливо двинулся к лаборатории Андрея, из черного Дверного проема которой выходили, то ли улыбаясь, то ли щурясь от яркого солнца, Светлова, Елена и профессор Коротич.
— Спасибо вам, Елена Николаевна! — Светлова мягко обняла улыбающуюся Елену.
Профессор Коротич, смущенно приглаживая клинышек бородки, едва Светлова отпустила Елену, подошел к ней, галантно поцеловал руку.
Склонил свою голову, не то поздравляя, не то просто здороваясь, и подошедший Гудков. Правда, и будучи склоненным, сияющий шар гудковской головы покачивался из стороны в сторону, словно доктор пытался стряхнуть некое наваждение.
— Спасибо, Андрей, Степан… — Светлова оглянулась, отыскивая взглядом отбежавшего в сторону Виктора Крамаренко, но позвать его не успела. Андрей с ходу ринулся в атаку.
