- Каков! – не выдержал Роджер и засмеялся.
- Нет, Чарли. Не провальная, - все больше заводился Грег. - А скажем мы им то, что террористы сожгли себя сами. Самосожжение ради порочной идеи. Это они сожгли несчастную мамашу с грудным младенцем!
- Разве этому поверят?
- Именно этому и поверят. Вспомните: "Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят", - сказал один умный человек.
- Геббельс?
- Совершенно верно. Уж он-то знал толк в таких делах. А вы образованный человек, Чарли, я очень рад!
- Спасибо… И все-таки я не верю, - пробормотал Франк.
- Скажу больше, Чарли, этот план уже не раз претворяли в жизнь в других регионах. Каков результат – спросите вы? Люди каждый раз требовали после подобных акций посадить в тюрьму выживших террористов. А вы говорите – не верится. Еще вопросы есть?
- Да! Последний вопрос, Грег, - и Франк немного помолчал. - Кто сможет поднести спичку и поджечь младенца? Кем для этого нужно быть? Вы сказали, что там будет молодежь, просто молодежь.
- Это хороший вопрос, Чарли. Это правильный вопрос. Вы смотрите в корень. Вы правы – это сделать нелегко. Именно поэтому мы снабжаем наших патриотов транквилизаторами.
- Наркотики?
- Конечно. Мы же не звери, Чарли, мы думаем о наших партнерах. Попробуйте-ка такое сделать. Вы бы смогли? Я нет…
Грег устало опустился на стул. Было заметно, что он расстроен. По-видимому, он снова вспомнил о своем Тони.
- Спасибо, дружище! – перехватил слово Роджер, - еще раз прими мои соболезнования, - они вышли из этого бокса, и пошли дальше по пластиковому лабиринту.
- Ранимая тонкая душа, умница, талант. Люблю этого парня, - тихо сказал Роджер. – Работает четко, безотказно. Недавно он с точностью до секунды спланировал крушение пассажирского Аэробуса. Прошло безупречно. Комар носа не подточит.
- А кто такой Тони? – не выдержал Франк, - его сын?
- Хорек.
- Хорек?
- Да. Его любимый хорек, - тяжело вздохнул Роджер. - Тот болел целую неделю, и все знали и видели, как Грег мучается. А теперь ужасный трагический конец… Жалко парня.
- Да, жалко, - пробормотал Франк.
- Ну как вам его отдел? – очнулся толстяк. – Хотели бы там работать?
- Не уверен,… получится ли?
- Да, вы правы. Здесь нужен верный глаз и точный расчет, а главное, абсолютная вера в исключительность миссии нашего благородного дела. Демократия должна победить! Вы согласны?
- Конечно!
- Пойдемте дальше, Чарли.
И они продолжили преодолевать огромный лабиринт, поворачивая снова и снова, огибая пластиковые стены. Наконец подошли к одной двери.
- Сразу скажу - здесь работает удивительная женщина. Она одна заткнет за пояс множество мужчин, которые возьмутся за подобное. У нее особый нюх, чутье. Не каждому такое по плечу. Это один из наиболее ценных наших сотрудников... Сотрудниц, - поправился он. - Ну, проходите, - и Роджер толкнул прозрачную дверь. Франк заметил несколько человек, которые дружелюбно на него уставились.
- Прошу любить и жаловать! Чарльз Дойл! – снова услышал он знакомую реплику и вежливо улыбнулся.
- Ну, проходи, дружок! – эти слова принадлежали женщине необъятных размеров лет пятидесяти. Остальные здесь были мужчины, и Франк понял, что Роджер только что говорил о ней. “Не каждому такое по плечу”, - вспомнил он. А плечи у нее были такими, что сомневаться в ее способностях в голову не приходило.
- Мадлен! Введи нас в курс дела, расскажи, чем ты сейчас занимаешься, - попросил Роджер. Она прищурила глаза и с удовольствием посмотрела на Франка. Потом произнесла:
- Чарли – какое красивое имя… Чарлик…, вдруг спросила, - хочешь печеньку?
- Печеньку? – не понял он и заметил, что на столе перед ней находилась вазочка, доверху наполненная сладостями.
- Нет, спасибо.
- Напрасно. Очень вкусно, - и она с нежностью пухлыми пальчиками поднесла ко рту угощение, откусив.
- Мадлен! Когда ты начнешь думать о себе? – воскликнул Роджер. – Прекрати сейчас же. Тебе нельзя.
- Можно! – выпучила она глаза, потом улыбнулась и проворчала, - у меня вредная работа.
- Нет, нельзя! Убери это сейчас же.
- Достал! – проворчала она низким грудным голосом и отодвинула вазочку на несколько сантиметров.
- Совсем убери, чтобы я ее не видел!
- Ну, Роджер, ну деспот, на себя посмотри! - и она переставила ее на тумбочку. Сейчас она напоминала обиженного бегемотика.
- Так, юноша, к делу! – воскликнула она. – Что вам рассказать?
- Свою последнюю сказку, Мадлен, - сказал Роджер.
Она встала и подошла к стене, где висела карта, потом начала говорить:
- Вот регион, Чарли, который мы кошмарим уже не один год, - голос ее был хриплым и свистящим, видимо она много курила.
- Говори на нормальном языке, дорогая. Не порть мне парня.
- Хорошо, вот регион, где мы проводим демократические преобразования и… гнобим этих уродов уже не один год.
- Бесполезно, - прошептал Роджер, улыбнувшись.
- Что? – повернулась она.
- Ничего, ничего продолжай.
Она перевела взгляд на Франка, немного помолчала.
- Сказку? Хорошо, будет вам сказка, - и задумалась. Между делом потянулась к вазочке с печеньем, но отдернула руку. Потом нежным певучим голосом начала говорить:
