«Соображения» себя оправдали, и он двинулся в сторону зала. Поравнявшись с лестницей, прислушался – показалось, что слышится тихая речь на французском языке.
Петрович шагнул в направлении голосов. Да, это был французский. Но откуда? Все основные действующие лица, связанные с французской эмиграцией, были доставлены в управление. Может, кого-то пришлось срочно отпустить? Выяснять было поздно. Идти на голоса, значит – обнаружить себя и не попасть к стене. И еще эти странные мягкие блики из-под лестницы. Возможно, что это был отблеск на мраморном полу от света, падающего из открытой двери, ведущей в помещения прислуги, и голоса были оттуда же, – больше неоткуда.
Петрович принял решение идти сначала к стене – для осмотра, а потом разбираться со всем остальным. Тихо, почти не дыша, он продолжил путь к залу, из входного проема которого лился тусклый красный свет. Чертовщина какая-то…
Прижимаясь всем телом к стене, он аккуратно заглянул внутрь. В тусклом свете крохотного красного ночника, стоявшего на полу, в глубине помещения, он никого не заметил. Зато на стене, к которой он так стремился, переливались маленькие разноцветные огоньки. Не было никаких сомнений, что это – подсветка электронного замка сейфа, встроенного в стену, и сердце бешено заколотилось. Кто-то ввел код и, пока электроника совершает хитроумные операции, оставил это место по своим делам. Надо было действовать.
Сжав в одном кармане табельный пистолет, а в другом ручной фонарик, Петрович еще раз пристально оглядел огромный зал и пошел к стене. Обогнув красный ночник в виде пластмассовой божьей коровки, так нелепо смотревшейся среди убранства из золота и мрамора, он остановился около стены. Две гранитные плиты были раздвинуты влево и вправо, а в углублении между ними мигали кнопки электронного замка сейфа. Раздался глухой щелчок, и все погасло. Петрович потянул за ручку сейфа, и тяжелая дверца нехотя подалась в сторону.
Сейф осветился изнутри, и взору представился ларец, плетенный из ажурных серебряных нитей и украшенный круглыми разноцветными камнями.
Петрович только протянул к нему руку, как услышал шорох за своей спиной. Резко обернувшись, он нос к носу столкнулся с женским лицом. Испуганные глаза смотрели на него, как будто заранее прося прощения. В следующее мгновение он почувствовал боль от удара по голове, и сотни светящихся божьих коровок сначала резко вспыхнули в глазах, и сразу же одновременно погасли.
Ему показалось, что он падает в черную бездну.
Когда Жан Поль Батиста был студентом первого курса теологического факультета Парижского университета, открывающиеся ему знания были столь гармоничны, и так просто объясняли все мироздание, центром которого был Всевышний, что труды отцов церкви казались ему конечной истиной. И стоит только донести до как можно большого количества людей простые церковные догмы – и мир изменится, он станет лучше на его глазах.
Библия, которая не содержит в себе никакой систематической философии, с лихвой восполнялась ее мудрыми толкователями; Никейский собор 325 года, установивший официальную догматику христианства, облегчил задачу теологов на целое тысячелетие вперед:
– Григорий Нисский развил представление о Боге как о сверхприродном и непознаваевом существе, а также о нематериальной и бессмертной душе. Он отвергнул идею Платона о предсуществовании душ, за которую в свое время был осужден и поплатился жизнью Ориген;
– Августин Блаженный определил путь праведников через признание Бога – высшей ценностью, а любовь к нему и презрение к себе – целью всей жизни верующего;
– Ангельский Доктор – Фома Аквинский – спустя столетия приводит пять косвенных способов доказательства Бога и обосновывает абсолютное превосходство веры над знанием. Он подводит основание под христианский догмат воскресения из мертвых, утверждая, что нематериальная душа создается Богом для конкретного тела и является неповторимой индивидуальностью, которую она сохраняет, будучи бессмертной до Страшного суда. Он уточняет, что праведный путь добра указывает человеку Всевышний Благодетель, тогда как за выбор грешного пути он несет ответственность сам.
И в один прекрасный день, точнее – вечер, в этот мир божественной гармонии, так легко и просто уложенный в сознании талантливого студента, ворвались, преображая все на своем пути, идеи гуманизма кардинала римско-католической церкви Николая Кузанского. Его исходные положения космологии о том, что Земля не является центром Вселенной, а имеет такую же природу, как и другие планеты, и находится в постоянном движении, ошеломили Жан Поля. Кузанец ограничил всемогущество Бога и представил природный мир как живой организм, одушевленный мировой душой. Он назвал человека очеловечившимся Богом, то есть творцом, который обладает полной свободой воли, указав, что человеческая сущность есть вписанный в круг многоугольник, где круг – божественная природа. Он признал за человеком право познавать этот мир, преодолевая догмы своего рассудка и божественного откровения.
