– Кто – она? – Петрович посмотрел туда, куда указывала Мила.
– Помощница отца Амбросио.
– Вижу.
В этот момент к машине подошел Саламатин.
– Разрешите представиться – Алексей Витальевич, – обратился он к выбирающейся из машины Миле.
– Могли бы сначала руку даме подать, а потом уже пытаться осчастливить меня своим именем и отчеством.
Петрович с удовольствием отметил смущение Саламатина – вот такая она, его новая знакомая.
– Виноват. Иногда современные дамы бывают самостоятельными до враждебности…
– Я «несовременная дама». Там, наверху, между колоннами стоит девушка, которая нас отведет к нужному человеку. Нам необходимо действовать быстро, пока мы не потеряли ее из вида.
– Как прикажете. Внешнее наблюдение уже установлено, мы готовы к работе.
– Внешнее что? – Мила с удивлением уставилась на Петровича. – И сколько это будет стоить?
– Людмила Николаевна, мы профессионалы, и по-другому не работаем. Специально для вас будут большие скидки, цена вас приятно удивит, – и незаметно подмигнул Саламатину.
Мила, фыркнув, решительно зашагала вверх по ступеням.
Милая девушка, которую звали Надежда, нисколько не удивилась, увидев троицу. Убежденная в том, что причиной визита является случившаяся накануне авария, она проводила всех к отцу Амбросио, предупредив, что они ограничены по времени, так как идет подготовка к вечерней мессе на русском языке.
– А что? Отец Амбросио знает русский язык?
– Да. Может, не так хорошо, чтобы читать проповеди, но достаточно, чтобы их понимать.
Миловидный старичок, такой непохожий на члена международной преступной сети, сидел на скамеечке в дальнем углу прихода, с любовью разглядывая прихожан, занимавших свои привычные места.
Добродушно поприветствовав визитеров, он учтиво поинтересовался на русском языке с акцентом:
– Мне необходимо подписать какие-то документы об отсутствии моральных и материальных претензий к вам? О! Я с готовностью сделаю это. Вы же были посланы нам самим Господом, хоть и таким опасным способом. Журналисты чуть было не спутали наши планы. Планы, которым суждено теперь сбыться, чтобы поднять существующий миропорядок на другой уровень, и приблизить его к светлой цели всего человечества: воцарения добродетели на земле. Да, да! Не удивляйтесь. Однажды история приподнимет завесу своих тайн, и вы удивитесь, участниками каких событий вы являлись. А сейчас я готов проделать для вас любую услугу, о которой вы меня попросите. Где ваши бумаги?
– Нет у нас никаких бумаг. В наши планы не входило снимать с себя какую-либо ответственность, – с этими словами Мила строго посмотрела на Петровича. – Мы принесли с собой вещь, которая, по всей вероятности, принадлежит вам, и которую мы должны передать. Вот.
Отец Амбросио принял двумя руками от Милы увесистый камень.
– Что это? – искренне удивляясь, спросил он.
– Вам не известен этот предмет? – Мила растерялась. – Но это точно вам просили передать – «рукам, которые к нему потянутся…»
В этот момент лицо священника преобразилось. Он поднес камень ближе к глазам, и через секунду его губы и руки затряслись. Задыхаясь, он произнес:
– No puede ser!
После этого восклицания он повалился на колени и, прижав к лицу камень, заплакал, причитая:
– Слеза… Слеза Авелин…
Внимательно наблюдавший за всем происходящим Петрович наклонился к уху Милы:
– Я так понимаю, Людмила Николаевны, вы не в курсе, что здесь происходит. Вы здесь просто курьер.
– Не ваше дело, Иннокентий Петрович, так как вы здесь просто платное сопровождение.
– Ну, что же, надо полагать, мы покончили с этим вопросом?
– Как ни странно, вы правильно полагаете. Теперь мы можем на свежем воздухе обсудить финальную часть этого мероприятия.
Перед тем как выйти из храма, Мила предусмотрительно обменялась телефонами с помощницей, которая робко пыталась осведомиться у отца Амбросио: все ли с ним в порядке.
– Судя по всему – это потрясение от радости, – приободрила ее Мила, и отправилась вслед за своими сопровождающими.
По ступеням храма спешно поднимались запоздавшие прихожане.
– Всем спасибо за проделанную работу. Нам осталось лишь обсудить ваш гонорар, и мы расстаемся. Кстати, платить за наблюдение я не намерена, так как не увидела в нем надобности и даже не поняла, было ли оно.
– Было, – оборвал ее Петрович, – и мы вам его дарим. А насчет расставания – вы поспешили, Людмила Николаевна, мы еще какое-то время остаемся вместе. Как минимум, до утра. От вас зависит выбор нашей дислокации: либо у вас дома, либо у меня в общежитии.
– В каком еще общежитии? – возмутилась Мила. – Значит, у вас дома.
С этими словами он бесцеремонно потянул ее за локоть к краю ступеней, в сторону своей машины.
– Созвонимся, – подмигнул Петрович Саламатину, а тот одобрительно улыбнулся в ответ.
Встречные прохожие с удивлением оборачивались на странную женщину, которая шумно сопротивлялась красивому мужчине, невозмутимо ведущему ее к полицейской машине.
