После смерти мамы, единственного близкого человека, Лиза осталась совсем одна. Некрасивая, с плохим зрением, но с богатой фантазией и чистой душой, она сторонилась своих сверстников, предпочитая захватывающий книжный мир сложностям реальной жизни. Теперь, без маминой помощи и поддержки, она и вовсе с головой ушла в чтение. Так случилось, что именно книга открыла ей путь в Заповедный сад, где исполняются желания. Тогда Лиза еще не знала, что те, кого снедают алчность и корысть, губят сокровища сада, – для них он станет Запретным…
Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.
– Девушка, будьте добры, мне один билетик до Москвы-Каланчевской… Простите, а электричка скоро будет?
Лиза робко заглянула в окошко билетной кассы. На пригородной железнодорожной платформе, продуваемой всеми ветрами, было тихо и пусто. Только слышно, как где-то вдалеке каркает ворона, словно жалуется на свою воронью жизнь, и от этого на душе становится еще тоскливее.
Кажется, нет ничего холоднее и бесприютнее, чем сухая, бесснежная зима, когда земля, не прикрытая толстым и нарядным белым одеялом, остается обнаженная и беззащитная перед морозом и ветром.
– Расписание смотрите! Я вам не справочное бюро. Ну что за люди пошли, чесс-слово…
Окно с треском захлопнулось. Лиза едва успела подхватить билет, прежде чем маленький клочок бумаги унесло порывом ледяного декабрьского ветра, и покорно отошла от кассы, поправляя очки в старомодной оправе. Она всегда терялась перед неприкрытым хамством и немного побаивалась продавщиц, кассирш, почтовых служащих, теток из ЖЭКа… Рядом с ними, такими нахальными, горластыми, а главное – твердо убежденными в незыблемости своей правоты, она особенно остро чувствовала себя беспомощной, неловкой и жалкой. Лиза никогда не отваживалась с ними спорить, а потому краснела, извинялась и спешила поскорее ретироваться.
Она долго вглядывалась в расписание, вывешенное под тусклой лампочкой, но цифры и буквы расплывались перед глазами, так что толком разобрать она ничего не смогла. Опять, наверное, придется новые очки заказывать… А пока – делать нечего, остается просто ждать. Рано или поздно электричка ведь все равно должна появиться! Мама говорила, что всегда нужно быть оптимисткой, и она старается, хотя подчас это бывает совсем не просто.
Лиза аккуратно спрятала билет в боковой кармашек потертой сумки. Не дай бог потерять! А вдруг контролеры пойдут? Она стояла, переминаясь с ноги на ногу и с тоской вглядываясь в быстро густеющие предвечерние сумерки. Скоро она насквозь продрогла в тонком драповом пальто, и ноги в дешевых сапогах из кожзаменителя совсем закоченели.
Холодно… Что поделаешь – зима, декабрь катится к концу, скоро наступит Новый год! Только погода почему-то подкачала. Ни тебе мягкого пушистого снега, что падает с неба, прикрывая осеннюю грязь, ни солнца… Когда оно выглядывает, даже в мороз как-то веселее становится!
И все же Новый год есть Новый год… Повсюду в городе мигают разноцветные лампочки, на площадях стоят наряженные елки, и люди все в предпраздничных хлопотах – тащат сумки с продуктами, словно запасаются не на одну праздничную ночь, а впрок на несколько месяцев, в магазинах не протолкнуться, все покупают подарки, и на улице уже можно встретить Деда Мороза в красной шубе и съехавшей на бок белой бороде.
Лиза вздохнула. Сегодня у нее были совсем другие дела. Давно собиралась навестить маму, но выбралась только сейчас. Жаль, что новое кладбище, где она покоится, так далеко от города, приходится добираться на электричке, а потом еще на автобусе. На дорогу полдня уходит.
Даже вспоминать не хочется, чего ей стоило похоронить маму по-человечески и поставить над ее могилой хотя бы маленький, самый скромный памятник! С тех пор как ее нет, прошло уже полтора года, а она только-только расплатилась с долгами. Зато теперь можно прийти, постоять, глядя на ее фотографию, положить две гвоздички, весной цветы посадить… А главное – поговорить с ней, хотя бы мысленно, рассказать о своем житье-бытье. Ведь больше никому на свете это не интересно!
Лиза и самой себе стыдилась признаться, что больше всего ей хотелось дождаться отклика, любого – в дуновении ветра, шелесте листьев над головой… Или хотя бы в собственной душе, чтобы стало хоть немного легче жить и верить, что люди, умирая, не уходят насовсем и всегда незримо присутствуют рядом с теми, кого любили когда-то. Она ухаживала за могилой и потом подолгу стояла рядом, пытаясь вспоминать маму, ее голос, ее руки, любимые словечки, и вообразить себе, что она рядом, совсем близко, что она слышит ее…
Но почему-то у нее ничего не получалось. Как назло, успокоение не приходило. Вот и сегодня возле маминой могилы она чувствовала только холод, усталость и даже на часы поглядывала украдкой – не опоздать бы на автобус. Уже не впервые в голову закралась мысль: может, все это зря? Может быть, она просто тешит себя пустой иллюзией, а на самом деле все просто – жил себе человек, потом умер, а теперь его тело потихонечку истлевает в земле, а души на самом деле нет никакой?
Лиза с тоской подумала, что Новый год снова придется встречать одной, в пустой квартире. А впереди – длинные-предлинные праздники, неизвестно зачем и для кого придуманные. Хоть бы они закончились поскорее, чтобы снова можно было пойти на работу! Там хотя бы жизнь обретает какое-то подобие смысла…
