Инициативу в подготовке заговора взял на себя А.И. Гучков, с молодости склонный к разного рода авантюрным поступкам вроде добровольного участия в 1900 году в англо-бурской войне на стороне буров. Были у Гучкова и характер, и немалый политический опыт (в 1910–1911 годах он руководил работой III Государственной думы), и большие связи в деловом мире и в военной среде. Поздней осенью 1916 года начались его предварительные переговоры с генералами М.В. Алексеевым, Л.Г. Корниловым, А.М. Крымовым, левым кадетом Н.В. Некрасовым, украинским миллионером М.И. Терещенко и некоторыми другими лицами, включая британского посла Д. Бьюкенена… Однако, как вспоминал позже сам Гучков, „сделано было много, чтобы быть повешенным, но мало для реального осуществления, ибо никого из крупных военных к заговору привлечь не удалось“. Гучков был уверен, что, не будь Февральской революции, план дворцового переворота был бы в конце концов осуществлен, но жизнь решила этот вопрос иначе: Николай II действительно отрекся от престола, но уже после победы революции в столице – в ночь на 3 марта 1917 года. Как признался через несколько лет Милюков, „мы были неопытные революционеры и плохие заговорщики“»574.
У. Черчилль опровергает заламаншского лжеца и сообщает, что заговор против государственной власти и государственный переворот в России готовился в Англии, которая считалась «союзником» нашей страны: «Деятели прогрессистов Гучков и Милюков, доброжелательные и простодушные марионетки, скоро сошли со сцены. Они сыграли свою роль в происходившем поразительном разложении. Руководясь наилучшими мотивами, они помогли потрясти все основания России; их пример побудил многих разумных и патриотически настроенных русских поддержать начатую ими работу»575.
На странице 48 автор утверждает, что М.Н. Тухачевский не поддерживал создание крупных подвижных соединений: «Интересно, что Тухачевский ничего подобного не создал и подобных идей не поддержал. Но он увидел, что мощные подвижные соединения играют главную роль в маневренной войне, и потребовал: отдайте мне 1-ю Конную! Я тоже хочу в какой-то мере считаться полководцем и победы одерживать!»
А в книге «Очищение» он себя опровергает и пишет, что М.Н. Тухачевский понимал роль крупных кавалерийских формирований и использовал их в своих военных операциях: «В битве под Варшавой главной ударной и маневренной силой Тухачевского был 3-й конный корпус, которым командовал Гай»576.
На 55-й странице автор пишет, что Германия, нападая на другие страны, использовала одновременно все свои вооруженные силы и выстраивала свои войска в один стратегический эшелон: «Блицкриг – это не просто быстрая война. Это искросыпительный удар сверхмощного электрического разряда, который мгновенно убивает на месте.
Вся Центральная Европа была покорена и парализована именно такими сокрушительными ударами, когда внезапно вводилась в сражение вся наличная боевая мощь огромной армии и авиации.
В первые два года Второй мировой войны Советский Союз оставался вне большой драки. Советские генералы и маршалы наблюдали ее со стороны. Они были свидетелями того, как Гитлер громит Польшу, Францию и другие страны. Все видели: Гитлер захватывает страны одну за другой, внезапно вводя в действие сразу все силы. В первый день. В первый час».
В отличие от германской армии советские вооруженные силы не располагались всей своей массой на границах, а были построены в стратегические эшелоны, которые располагались в глубину территории Советского Союза. Следовательно, СССР готовился к обороне.
Германский генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн абсолютно уверен в том, что Красная армия готовилась к обороне: «Много спорили о том, носило ли развертывание сил Советской армии оборонительный или наступательный характер. По числу сосредоточенных в западных областях Советского Союза сил и на основе сосредоточения больших масс танков как в районе Белостока, так и в районе Львова можно было вполне предполагать – во всяком случае, Гитлер так мотивировал принятие им решения о наступлении, что рано или поздно Советский Союз перейдет в наступление. С другой стороны, группировка советских сил на 22 июня не говорила в пользу намерения в ближайшее время начать наступление.
22 июня 1941 года советские войска были, бесспорно, так глубоко эшелонированы, что при таком их расположении они были готовы только для ведения обороны»577. Утверждение о том, что советские вооруженные силы готовились к обороне своих рубежей и, поэтому, располагались в несколько стратегических эшелонов, подтверждает и сам мистер Резун в книге «День „М“»: «Первый стратегический эшелон Красной армии – 16 кадровых армий вторжения и несколько десятков отдельных корпусов и дивизий. Задача – нанести одновременно несколько ударов (контрударов. – С. Ж).
Второй стратегический эшелон – семь недавно сформированных армий, укомплектованных резервистами, в том числе зэками. Задача – развить успех Первого стратегического эшелона.
