Второе. Сталин вмешивался в работу Жукова, не давал ему развернутся, но Жуков был слабовольным человеком, он не нашел в себе мужества потребовать отставки с высокого поста. Если так, то Жуков несет полную ответственность за разгром. Если не было в Жукове решимости и храбрости отказаться от выполнения преступных приказов, значит, он должен отвечать как виновник и соучастник преступлений».
Страница 148: «Накануне войны Жуков не сделал ничего против воли Сталина. Потому он несет полную ответственность за величайший разгром».
Страница 180: «Нам постоянно напоминают, что „печать личности Жукова, его полководческого таланта лежит на ходе и исходе важнейших стратегических операций советских вооруженных сил“. Вот это верно. Печать личности Жукова и его великого полководческого таланта лежит на разгроме Красной армии в июне 1941 года. И эта печать несмываема».
А на 87-й странице мистер Резун все свои обвинения опровергает и вполне объективно пишет: «Но я утверждаю: Жукова за разгром 1941 года ругать нельзя».
На 165-й странице мистер Резун заявляет, что уже «в январе 1941 года гениальный Жуков пришел в Генеральный штаб».
А в книге «Ледокол» он себя опровергает и указывает истинную дату, когда Г. К. Жуков принял должность начальника Генерального штаба РККА: «Вместо Мерецкова 1 февраля 1941 года начальником Генерального штаба стал генерал армии Г.К. Жуков. И работа закипела с истинно жуковским размахом»681.
Английский мистер вещает на 169-й странице: «Опубликованы тысячи книг и статей участников тех событий, и ни один маршал, ни один генерал или адмирал, ни один офицер, ни один историк-исследователь не сообщил о том, что Жуков или кто-то еще приказал ввести в действие заранее разработанные планы и действовать в соответствии с инструкциями, которые хранились в „красных пакетах“.
Ни один командующий фронтом, флотом, армией, флотилией, ни один командир корпуса, дивизии, бригады или полка
Опровергает заламаншского лгуна генерал-полковник И.В. Болдин, бывший заместитель командующего Западным особым военным округом генерала армии Д.Г. Павлова: «Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие „Красный пакет“, содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно. В третьей и четвертой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в десятой взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.
Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и заканчивался такими строками: „Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить“. Но о каком прикрытии государственной границы могла идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!
Захожу к Павлову, передаю содержание моего последнего разговора с наркомом обороны. Сообщаю, что С. К. Тимошенко разрешил мне вылететь в Белосток. Прощаюсь и стремглав бегу к машине»682.
И еще опровержение. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский: «Около четырех часов утра 22 июня дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5-й армии: вскрыть особый секретный оперативный пакет.
Вскрывать его мы имели право только по распоряжению Председателя Совнаркома СССР или Народного комиссара обороны. А тут стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штарма. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе, в армии, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела:
– Ваше мнение, товарищи, как поступить в данном случае?
Все высказали сомнение, подозревая какую-то провокацию.
Дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк.
Пришлось взять на себя ответственность и вскрыть пакет.
Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель»683.
Английский мистер в книге «Ледокол» воспроизводит это свидетельство К.К. Рокоссовского: «По свидетельству Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского (Солдатский долг. С. 11), каждый советский командир в своем сейфе имел „особый секретный оперативный пакет“ – „Красный пакет Литер М“. Вскрывать „Красный пакет“ можно было только по приказу Председателя совнаркома (до 5 мая 1941 года – Вячеслав Молотов) или Наркома обороны СССР (Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко)»684.
И на той же 169-й странице он сообщает: «В „Ледоколе“ я писал, что планов отражения агрессии не было, зато существовал план внезапного нападения на Германию и захвата Европы. Кодовое название операции – „Гроза“. План был детально отработан. Он должен был вводился в действие немедленно после того, как командующие фронтами и армиями получали короткий сигнал: „Гроза“».
