В.А. Анфилов опровергает заламаншского вруна и пишет, что план «Гроза» был оборонительным: «После получения директивы НКО о приведении войск в боевую готовность в связи с возможным нападением утром немцев личному составу штабов округов также было не до сна. Там спешно принимались меры к тому, чтобы довести этот документ до войск, поднять их по боевой тревоге и привести в действие планы прикрытия. Так, штаб Западного военного округа передал в третьем часу утра в штабы армий сигнал „Гроза“, вводивший в действие „Красный пакет“, в котором содержался план прикрытия государственной границы»685.
На страницах 177–178 мистер Резун пишет о действиях генерала армии Д.Г. Павлова в начале Великой Отечественной войны и какие последствия произошли от этих действий: «Не имея указаний Москвы, командующий Западным фронтом генерал армии Павлов на свой страх и риск в 5 часов 25 минут отдает приказ: „Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю поднять войска и действовать по-боевому“.
Что это означает: действовать по-боевому? Наступать? Обороняться? Отходить? Или вот конкретная ситуация: пограничный мост. Приказано действовать по-боевому Это значит, пограничный мост удерживать? Или взорвать его? Или по нему двинуть на территорию противника разведывательные батальоны танковых дивизий?
Приказ действовать по-боевому означал, что каждый может действовать, как найдет нужным. И получился полный разнобой. Каждый командир отдавал свои собственные приказы, понятия не имея, что делают соседи: наступают, обороняются, бегут или прячутся в лесах. Такая ситуация именуется страшным термином: потеря управления».
А в книге «Беру свои слова обратно» он сообщает, как квалифицируются подобные действия и чего заслуживал Д.Г. Павлов: «Это явление именуется страшным термином „потеря управления“, виновные караются расстрелом»686.
На странице 183 мистер Резун снова лжет о том, что якобы сотрудники НКВД запрещали советским летчикам 22 июня 1941 года вступать в бой с немецко-фашистскими захватчиками: «А в это время давно горели аэродромы. А в это время чекисты хватали тех немногих летчиков, которые на свой страх и риск успели поднять самолеты в небо, вступить в бой и вернуться живыми на землю. До войск дошла пока только директива Жукова № 1: м
В.А. Анфилов опровергает гнусную ложь заламаншского сочинителя и сообщает, что советские летчики вступили в схватку с германскими агрессорами с первых минут Великой Отечественной войны, и никто их за это не арестовывал: «Но несмотря на внезапность нападения и неравные условия борьбы, наши летчики смело вступили в борьбу с врагом, показав в первые же часы примеры мужества, отваги и героизма. Свято выполняя требования присяги, во имя победы над захватчиками они не щадили своей жизни. Над пограничными районами разгорелись ожесточенные воздушные бои. Когда кончались боеприпасы, советские летчики таранили вражеские машины. Одним из первых это сделал на рассвете 22 июня командир звена 46-го истребительного авиационного полка (Юго-Западный фронт) старший лейтенант И.И. Иванов. В 4 часа 10 минут вместе с ним в воздух поднялись лейтенанты Кондранин и Юрьев. В течение 40 минут они патрулировали в воздухе и вели огонь по вражеским бомбардировщикам, не допуская их к аэродрому. Когда была дана команда на посадку, Иванов увидел три „Хейнкеля-111“. Он приказал атаковать врага и первым это сделал сам. Но когда нажал на гашетку пулеметов, выстрелов не последовало. Боеприпасы были уже израсходованы. И вот тогда Иванов пошел в лобовую атаку на головную машину.
Вражеский бомбардировщик рухнул на землю, но погиб и славный сокол из подмосковного села Чижово. За этот самоотверженный подвиг старшему лейтенанту И.И. Иванову 2 августа 1941 года посмертно было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
В 4 часа 30 минут в воздух поднялись самолеты 124-го истребительного полка 9-й смешанной авиационной дивизии 10-й армии (Западный фронт). В разгар воздушного боя у самолета младшего лейтенанта Д.В. Кокорева отказали пулеметы. Не растерявшись, молодой летчик зашел сзади и винтом своего самолета отрубил хвостовое оперение „Мессершмитту-110“. Потеряв управление, вражеский самолет разбился, а Кокорев посадил свою машину с убранным шасси на поле.
