Востоке – 150 тыс., в Закавказье – 30 тыс., в районе Мурманска и Архангельска – более 25 тыс. На весну 1919 года Антанта планировала объединенное наступление на Советскую Россию, названное У. Черчиллем «походом 14 держав», поскольку в нем предполагалось использовать силы государств, возникших на территории разрушенной Российской империи. В одной из стратегических разработок союзнического командования отмечалось, что наступление должно быть начато «со всех границ России и направлено концентрически к самому сердцу большевизма – к Москве»369.
И в этой ситуации, по мнению мистера Резуна, советское правительство собиралось еще на кого-то нападать? Зачем?
На странице 51 снова ложь: «В 1920 году коммунисты предприняли новую попытку начать Вторую мировую войну прорывом через Польшу в Германию. На этот раз цель – „напоить красных коней водой Вислы и Рейна“».
М.И. Мельтюхов и У. Черчилль опровергают вымысел заламаншского фальсификатора.
М.И. Мельтюхов пишет: «Как указывал в своем донесении 11 апреля 1919 года президенту В. Вильсону американский представитель при миссии государств Антанты в Польше генерал-майор Дж. Кернан, „хотя в Польше во всех сообщениях и разговорах постоянно идет речь об агрессии большевиков, я не мог заметить ничего подобного. Напротив, я с удовлетворением отмечал, что даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше. Легкость, с которой им это удалось, доказывает, что полякам не противостояли хорошо организованные советские вооруженные силы. Я убежден, что наступательный воинственный крестовый поход, предпринятый из России, центра распространения пропаганды большевизма или советского движения, остановлен. Но он может быть снова вызван к жизни агрессивными действиями извне, а их можно ожидать как со стороны Польши, так и других государств“»370.
Далее М.И. Мельтюхов продолжает: «К сожалению, подавляющее большинство конфликтов того времени в Восточной Европе изобиловало взаимным ожесточением и вопиющими проявлениями бесчеловечности. В этом отношении начавшееся с февраля 1919 года продвижение польской армии на восток ничем не отличалось от действий других вооруженных отрядов.
Так, будущий министр иностранных дел Польши в 1930-е годы Ю. Бек рассказывал своему отцу Ю. Беку, вице-министру внутренних дел в правительстве Падеревского, как в конце 1918 года после разведывательного задания в Румынии, Москве и Киеве он с товарищами по организации пробирался через „большевизированную Украину“: „В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности. Я собственноручно работал прикладом“. Периодически предпринимались жестокие бомбардировки и артобстрелы не имевших гарнизонов городов. Объектами обстрела нередко становились медицинские учреждения, отмеченные опознавательными знаками. Занятие городов и населенных пунктов сопровождалось самочинными расправами военных с местными представителями советской власти, а также еврейскими погромами, выдававшимися за акты искоренения большевизма. Так, после занятия Пинска по приказу коменданта польского гарнизона на месте, без суда было расстреляно около 40 евреев, пришедших для молитвы, которых приняли за собрание большевиков. Был арестован медицинский персонал госпиталя и несколько санитаров расстреляны. Хотя эти факты получили широкую огласку, военное командование отказало гражданской администрации в допуске к документам. Преступление было оправдано нервным напряжением офицеров в боях с большевиками, а прямой его виновник – переведен в другое место с повышением»371.
