«Веками, как величайшую святыню, Россия хранила и пестовала свое соборное, всенародное единство. К XIX веку его древняя формула облеклась в знаменитый трехсоставный чеканный лозунг: «Самодержавие. Православие. Народность». Пройдя в XX веке через горнило гражданской войны и репрессий, удушающих идеологических догм и духовного геноцида, будучи после всего этого внезапно и беспощадно втиснута в «демократические», чуждые ей рамки общественного и политического бытия, Россия нашла в себе силы вернуться к исконным святыням. В области религиозной это очевидно — Православие сохранило себя полноценным явлением на протяжении тысячелетней Руси»,—пишет Зюганов в книге «Держава». (Издание 2-е, доработанное и дополненное, М., Информпечать, 1994 г., стр. 112)
Знаете, как-то трудно верится в пастораль, вышедшую из-под вдохновенного пера Геннадия Андреевича, — в нарисованное им «соборное, всенародное единство» господствующего класса российских помещиков и жестоко эксплуатируемых им крепостных крестьян. «Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину вы оставляете? То, чего отнять нельзя, — токмо воздух!» — с горечью и болью сердечной восклицал Радищев, наблюдавший своими глазами тяжелую жизнь российского народа.
Но если все прошедшие века Зюганов представляет исключительно в благолепном сиянии, то весь советский период истории изображает как самый мрачный в жизни народа: «горнило гражданской войны и репрессий», «удушающие идеологические догмы», «духовный геноцид». «Удушающими идеологическими догмами» он называет коммунистическую идею, марксизм-ленинизм, бывшие краеугольными камнями Программы КПСС. Но ведь сам лидер КПРФ пропагандой этих «удушающих догм» занимался больше 20 лет и, надо полагать, они, «удушающие догмы», неплохо кормили его, иначе, почему вдруг он решил сменить математическое поприще и стал делать партийную карьеру.
Нарисовав мрачную картину советских времен, Зюганов с удовлетворением констатирует: едва Россия была втиснута в «демократические» рамки (а случилось это после свершения августовской буржуазной контрреволюции 1991 года — Н.Г.), она вернулась к своим «исконным святыням» — православию. И не только. «Не менее бурно восстановительный процесс исторической преемственности развивается и в общественно-политической жизни страны», — пишет далее Зюганов. Получается что, восстановление буржуазного государства — это благо? Да читают ли члены КПРФ подобные «научные сочинения» своего шефа?!
Еще один экскурс в «страну Зюганию» — и снова убеждаемся: что ни абзац в книгах и статьях «коммуниста номер один» КПРФ, то поразительное «открытие».
«Октябрьская революция, больше, чем какая-либо, разбудила надежды и страсти народных масс, прежде всего пролетарских», — так он характеризует итоги Октября. «Разбудила страсти»? Это что-то «новое». «Но первые ее итоги были «смазаны» гражданской войной, периодом величайших страданий 1917-1923 гг.»,—утверждает он на стр. 54 книги «Россия— родина моя». Почему «смазаны»? И неужели он всерьез полагает, что после свершения революции жизнь уже на второй день должна стать совершенно другой?
«Только к середине 20-х гг. пролетарской массе удалось значительно поправить, а затем и улучшить свое положение, — продолжает свои «научные изыски» лидер КПРФ. — Одновременно она на собственном опыте ощутила и еще один аспект ситуации — крайнюю медлительность процесса улучшения своего положения». (Там же).
Ущербна даже стилистика без пяти минут доктора философии: медлительным может быть человек, процесс же — медленным. Но Бог с ней, со стилистикой. В подтексте фразы — опять таки скрытое обвинение в адрес Советской власти — мол, медленно поворачивалась. Но почему Зюганов забывает, что с 1914 по 1922 год Россия была в окопах, что с 1922 по 1925 год включительно шел столь необходимый период восстановления после двух войн, что хозяйство было разрушено и многое действительно пришлось начинать с нуля? Что, в конце концов, даже по оценке ярого врага России Черчилля, «Сталин принял Россию с сохой»?! Почему лидер КПРФ не берет во внимание, что молодая Советская Страна находилась во враждебном капиталистическом окружении, была в политической и экономической покаде извне и что ее раздирала, лихорадила все обострявшаяся внутрипартийная и яезатухавшая классовая борьба?
И все же посмотрим, как в действительности обстояло дело с «процессом улучшения положения» трудящихся после Гражданской войны.
Из истории известно, что в 1924-1925 гг. Советское государство выделило помощь маломощному крестьянству» до 290 миллионов рублей. Крестьянгво было освобождено от ежегодной уплаты помещикам за землю, а это была «кругленькая» сумма — около 500 млн. рублей золотом. Это не могло не скараться на жизни крестьян.
