На стене висит портрет Великого Всемогущего Отца Сталина, всесильного Покровителя всех русских. Камера только на секунду останавливается на нем. Тысяча девятьсот тридцать шестой год. Великая эпоха чистки! Великий Всемогущий Отец Сталин — как олицетворение массовых репрессий и установок, когда «ночь — это двенадцать часов дня», как напишет об этом Кёстлер. Любая опечатка или неточность могла закончиться концентрационным лагерем или даже виселицей». («О Тарковском. Воспоминания в двух книгах», М., изд-во «Дедалус», 2002 г., стр. 124-125)
Подумать только! За опечатку — концлагерь или виселица! Вот какие «фантазии» сочиняются на Западе. Примечательно, что у Тарковского все разъяснилось в этом же эпизоде — и эта долгая пробежка по нескончаемым типографским коридорам, и лихорадочный ужас женщины, и ее судорожное дыхание, и бессвязные слова. Как оказалось, матери Тарковского, корректору по профессии, которую играет Маргарита Терехова, вдруг привиделось, будто в выходящей в свет книге было напечатано неприличное слово. «Понимаешь, — говорит она подруге, — я даже явственно видела его», — и она шепчет это словечко на ушко коллеге. Обе хохочут.
Зарубежному фантазеру невдомек, что корректор может прийти в ужас от одной только мысли, что в ее работе прошла ошибка. Но кто из корректоров или журналистов, по крайней мере в советское время, не испытывал этих чувств после дежурства в типографии в качестве «свежей головы»! За пропущенные ошибки наказывали, но сильнее выговора редактора или лишения премии было чувство стыда перед коллегами и сожаление, что по своему недосмотру подвел газету. Сейчас, видимо, такие чувства считаются «совковыми пережитками». К такому выводу невольно приходишь потому, что уровень грамотности печатной продукции разительно упал, даже в титрах или бегущей строке на телевидении проходят ошибки, что было просто невозможно в советское время. Но всего этого зарубежному критику не понять, вот он и придумал виселицу в качестве расплаты за опечатку.
Еще один профессор, на этот раз из Франции, с которым мне тоже привелось подискутировать на тему репрессий, сообщил, что теперь на Западе фигурирует число «20 миллионов репрессированных Сталиным». Как видим, начали со ста миллионов, потом это количество скостили до 20 миллионов.
Не отстает от забугорных «фантазеров» и наш, доморощенный Геннадий Андреевич. Весь этот бред насчет ста миллионов пострадавших в советское время давно опрокинут неопровержимыми фактами, аргументами, доказательствами. Однако Зюганов — лидер КПРФ! — его повторяет. Почему?!
В конце мая 1941 года, открывая расширенное заседание Политбюро ЦК ВКП(б), Сталин сказал: «Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии». На заседании Жуков докладывал о подготовке армии и флота к обороне страны, Сталин проанализировал экономическую основу подготовки к обороне. Остановившись на характеристике состоянии армии и затронув вопрос о командных кадрах, он сказал:
«
