Что касается Сталина, то при нем карательная политика была довольно гибкой. В 1947 году он отменил смертную казнь, и у нас сразу полез вверх уровень тяжких преступлений — убийств, грабежей и т.д. Через год Сталин опять ввел смертную казнь. Когда у нас возникали сложные ситуации в тех или иных районах, Сталин давал команду, принимались соответствующие меры и буквально через несколько месяцев наводился порядок. А сейчас наша страна превратилась в такую среду, которую нельзя назвать иначе, как преступной. Жить простому человеку трудно, потому что безопасность ему не гарантирована. Ну а в США, в стране, с которой теперь принято брать пример, смертная казнь применяется очень широко. В Европе — да, смертной казни нет, но там другая ситуация.
— Владимир Александрович, но ведь среди репрессированных были не только безвинные жертвы, как это преподносится, начиная с 1956 года, но и настоящие преступники?!
— Разумеется. Уже при Горбачеве было решено завершить работу по реабилитации. С этой целью создали специальную комиссию при ЦК КПСС, куда входил и я. С самого начала в этой комиссии был Яковлев, потом Горбачев сделал его руководителем, то есть «пустили козла в огород». Он там просто свирепствовал, он ничего не хотел слушать, когда речь шла о том, чтобы расшифровать, объяснить данные и придать настоящее значение тем цифрам, которые обсуждались. Было внесено предложение - чохом оправдать всех буквально, и это было сделано. Было сказано, если мы будем работать по каждому человеку в отдельности, это займет много лет, и, в конце концов, может произойти еще большая неразбериха. Все то количество людей, что я вам назвал, было в один момент оправдано без рассмотрения их дел. Хотя многие из репрессированных заслуживали наказания. Во-первых, за антисоветскую пропаганду — это на самом деле было, за диверсионные акты, за саботаж и так далее. Но было признано нецелесообразным изучать каждое дело в отдельности, а оправдать всех, поскольку, по мнению демократов, репрессии в сталинский период носили массовый характер.
Однако, когда точные данные о репрессиях были подсчитаны документально, Яковлев как председатель комиссии воспротивился их публикации, потому что действительное количество репрессированных оказалось в десятки раз меньшим, чем сочинялось во всевозможных мифах. Он понимал, что их слишком мало, с его точки зрения.
— Мало — по сравнению с тем, что говорил он сам и что хотелось ему и всем псевдодемократам?
— Да. А я говорил на комиссии, что это, напротив, много, но давайте прекратим спекуляции по этому поводу, потому что они будоражат общество. Ведь некоторые договариваются до того, что было репрессировано больше ста миллионов человек. Но Яковлев возражал против публикации. Тогда я поручил заместителю председателя КГБ СССР Пирожкову, отвечавшему за этот участок работы, в одном из интервью огласить эти цифры. И он их огласил. По этому поводу Яковлев негодовал: как это так, почему это сделано без разрешения комиссии?! А это сделано было для того, чтобы внести в этот вопрос ясность и выбить почву у клеветников.
— Мифотворчество продолжается по сей день. Немцов недавно заявил по телевидению, что будто было репрессировано 150 миллионов. Очередной рекорд лжи! Между прочим, Олег Семенович Шенин как-то рассказал мне, что в бытность его первым секретарем Красноярского крайкома КПСС к нему обратился уже великий, уже увенчанный всеми наградами и почестями писатель Виктор Астафьев с просьбой дать возможность ему познакомиться с делом его репрессированного, но так и не реабилитированного отца. Бывший в то время начальником управления КГБ Валерий Воротников дал ему это дело. Астафьев прочитал его и сказал: «И я бы тоже не реабилитировал». Сам сказал, лично, про своего отца, который, как оказалось, был настоящим бандитом, убивал людей. Кстати, как можно познакомиться с делами репрессированных?
