— Сделать это уже нельзя, потому что они снова засекречены. Дело в том, что когда комиссия разрешила родственникам знакомиться с делами своих близких, некоторые в ужас пришли от того, что они там прочитали.
— В каком смысле пришли в ужас? Почему?
— А потому что убедились, что их отец, дядя или знакомый был действительно виновный. Более того, они узнали, кто на него донес, в какой форме, что доносчики нередко были друзьями семьи и т.д. Они убедились, что в делах репрессированных правда написана. Так что, если бы каждое дело вновь разбирали в отдельности и решали: виновен или невиновен, то, думаю, очень значительная часть оказалась бы виновной. Может, не все они заслужили расстрела, но то, что были виновны, — нет сомнений. Потому все дела и засекретили.
Надо говорить правду о репрессиях. Не оправдывать их, потому что оправдать их невозможно, и Советская власть никогда не оправдывала это дело, она сама отказалась от подобных отношений с людьми. Но объяснить случившееся нужно. Положение в стране было трудное, предвоенное. Исходя из ситуации в мире, руководство понимало, что война неизбежна, и потому необходимо монолитное общество. Даже известные политики Запада признают, что если бы Сталин не произвел этих чисток, то война была бы проиграна, потому что те, кого он своевременно убрал, выступили бы против Советского Союза и поставили бы на нем крест. И когда на чаше весов оказывается положительное, сделанное Сталиным, и отрицательное, то положительное перевешивает. Я вот сейчас закончил главу о Сталине и думаю, что надо что-то отрицательное о нем написать...
— А почему — «надо»?
— Ну, потому, что не все можно оправдать. Но набирается такой позитив огромный, которым мы можем просто гордиться.
— Вопреки всяким постановлениям о культе, народ от Сталина никогда не отрекался.
— Да. А вот когда я стал писать главу о Хрущеве, то, знаете, пытался найти и сказать о нем что-то позитивное, и не нашел — одно отрицательное. Я уже не говорю о том, что закономерен вопрос — а здоров ли был вообще Хрущев? Шизофрения проявляется по-разному. У него тоже один из видов этой психической болезни был. Но вместе с тем, есть одно отрицательное обстоятельство, что проходит через всю нашу историю, весь советский период - это то, что у нас не было базы, не было опыта сделать так, чтобы общество было защищено от таких лиц. Именно общество. Целое общество, целая государственность оказались беззащитными перед Хрущевым, перед Горбачевым, перед Ельциным. Я хочу об этом написать, - закончил Владимир Александрович.
Так обстоит дело с репрессиями. И не случайно все, кто называл гигантские цифры «жертв сталинизма», вдруг потеряли всякий интерес к архивам, когда они были открыты, ибо убедились в своей собственной лжи. Однако Зюганов продолжает лить воду на чужую мельницу.
«Раскол по сословному признаку в семнадцатом был доведен до крайности... С российских просторов гражданская война унесла почти пятнадцать миллионов человек», — заявил он, выступая в Конституционном суде в качестве защитника КПСС и КП РСФСР. (Г.Зюганов «Драма власти», М., Палея, 1993 г., стр. 84.)
В подтексте — вот, мол, к чему привел Октябрь и гражданская война. И массы ему верят. Еще бы! Ведь Зюганов идет под красными знаменами, ведь он лидер коммунистической партии. А этот лидер просто сочиняет. Он берет цифры с потолка, но, заметьте, не в сторону уменьшения, что было бы простительно для защитника, а увеличивая их во много раз. Вот что говорят по этому поводу новейшие исследования:
«Победа над контрреволюцией и интервенцией далась дорогой ценой. Три года войны унесли жизни 4,4 млн. человек в ходе боевых действий, от голода и эпидемий (по последним исследованиям). В советской историографии преувеличивались потери, показывая ущерб, нанесенный интервенцией и белогвардейщиной, до 8, 10, 13 млн. человек. Антисоветские историки преувеличивают цифры потерь еще больше — до 20, 30 млн. человек с противоположных позиций. Общая численность эмигрантов (богатые классы, интеллигенция, активные участники борьбы с Советской властью) составила до 2 млн. человек, часть из которых вскоре вернулась в Россию. В целом прямые потери населения составили 3,1 % населения. Исторические исследования показывают, что эти цифры по процентному соотношению сопоставимы с потерями Французской революции 1789-1794 гг., Американской революции и гражданской войны 1861-1865 гг., хотя в них не было интервенции таких масштабов», — говорится в учебном пособии «Курс отечественной истории IX-XX веков», изданном под редакцией профессора Л.И.Ольштынского. (Москва, ИТРК, 2002 г. стр. 277.)
