Впервые после Октябрьской революции подлинными героями киноэкрана становятся простые люди-труженики — рабочие и крестьяне. Они шагают на киноэкран из самой гущи жизни, потому что именно они — творцы и созидатели — стали настоящими хозяевами страны, что тоже было приметой нового времени. Об этом говорят сами названия фильмов. Это — «Летчики» Юлия Райзмана (1935 г.), «Джульбарс» Владимира Шнейдерова о пограничниках (1935 г.), «Семеро смелых» Сергея Герасимова о покорителях Севера (1936 г.), «Большая жизнь» Л.Лукова о шахтерах Донбасса (1939 г.), «Истребители» Э.Пенщшна (1939 г.), «Моряки» В.Брауна (1939 г.), «Трактористы» Ивана Пырьева (1939 г.), «Светлый путь» Георгия Александрова о бывшей прислуге, ставшей знаменитой ткачихой, Героем Социалистического Труда (1939 г.), «Учитель» Сергея Герасимова (1939 г.), «Член правительства» А.Зархи и И.Хейфица о забитой крестьянке, ставшей при Советской власти председателем колхоза и членом правительства. И многие, многие другие фильмы.
Все они несли огромный заряд революционного оптимизма и патриотизма, воспитывали действительно нового человека, преданного своей социалистической Родине. И советским людям в Великую Отечественную войну вовсе не надо было «возвращаться к исконным народным ценностям», как говорит Зюганов (и ему вторит Юрий Белов в статье «Исполин»), ибо они с ними никогда не порывали. Разве могли бы нищие, голодные рабочие и крестьяне совершить революцию, а потом победить в гражданской войне, разгромить гитлеровское нашествие, если бы они не любили свою Родину, свободу, свою землю, если бы ради счастья людского не жертвовали своими жизнями? Разве могли бы советские люди построить с помощью лома, кирки, лопаты и тачки такие гиганты индустрии, как Сталинградский тракторный завод, Уралмаш, Магнитка, Днепрогэс, сотни новых городов и рабочих поселков, и среди них — Комсомольск-на-Амуре, если бы они не были патриотами советского социалистического Отечества?
Именно в Советском Союзе патриотизм стал определяющим качеством, неотъемлемым свойством души, нравственной потребностью и мировоззрением миллионов людей. Художественная литература, кинофильмы, театральные постановки, радио, газеты и журналы воспитывали беззаветную любовь к Родине, преданность своему Отечеству, готовность встать на его защиту.
По-иному трактует тот период лидер КПРФ:
«Теория октябрьского первородства легла в основу идеологии и практики всего общественного устройства страны. Ею подпитывался охвативший страну трудовой энтузиазм, стахановское движение и его многочисленные последователи в городе и деревне. Всем им, жаждавшим рая не небесного, а земного, и не просто жаждавшим, а отдававшим все силы ради этого рая тут, на земле, так хотелось, чтобы не только они, но и все, без исключения, разделили их радость созидания, их чувства и помыслы о близком, как им казалось, празднике духа и дела. Поэтому для них историки свергнутых в октябре буржуев и помещиков, многие из которых, к слову сказать, считали этих самых строителей новой, социалистической России не иначе как быдлом, были непонятны и малопривлекательны, чтобы не сказать по-другому. Осуждать их за это, уже задним числом, считаю просто некорректным. Не их вина, а скорее беда, в том, что наша история развивалась именно так». (Г.Зюганов «Россия—родина моя», М, Информпечать, 1996 г., стр. 53)
Нет, наша история никогда не развивалась так, как живописует сей сочинитель. И только лидер КПРФ, погрязший и упорствующий в своем клерикализме, смог' приписать первостроителям социализма, будто они «жаждали рая земного» и выдуманного Зюгановым «праздника духа и дела». Впрочем, он и здесь идет по стопам своего бывшего начальника А.Н.Яковлева и его видения Октябрьской революции.
«Опрометчиво забывать, — писал тот, — что у истоков коммунистического выбора стоял в свое время «разум возмущенный», особо чувствительный к социальному злу и несправедливости. Он кипел от переполнявших его обид и протеста. Видение прекрасного рая на земле было расплывчато...» («Предисловие. Обвал. Послесловие», М., Новости, 1992 г., стр. 205).
Что поделаешь, видать, Зюганов во времена оные слишком плотно общался со своим любимым «шефом», отчего его мысли и идеологические установки въелись в поры Геннадия Андреевича. На самом-то деле, в Советском Союзе любой школьник знал, что, разрушив «мир насилья», наши отцы и деды строили новую жизнь, без эксплуатации человека человеком, строили тот «новый мир», где «кто был никем, тот станет всем». И раскрепощенная, высвобожденная Октябрем энергия и воля народа творила поистине чудеса. «За годы сделаны дела столетий» — это не выдумка, а реальность. И так было с первых шагов Советской власти.
Достаточно вспомнить, что всего на третьем ее году Ленин обнародовал знаменитый план ГОЭЛРО — программу электрификации всей страны. О том, как выполняется этот план, И.В.Сталин доложил 18 декабря 1925 года делегатам XIV съезда ВКП(б) в Политическом отчете ЦК:
