Серёга никогда не входил в десятку самых жестких игроков — в отличие от меня…
Это могла быть случайность.
Пока я валялся в больнице, он всячески выражал сочувствие: присылал цветы, и всё такое.
Я ревел от бессильной злобы: двуличная подлая тварь.
Потом успокоился.
Прокручивая раз за разом, в голове, наше с ним столкновение, пришел к окончательному выводу: это была случайность. Он не хотел вывести меня из строя, просто так получилось.
Кто-то, после такого падения, может спокойненько оклематься и продолжить игру…
Я не оклемался. Унесли на носилках.
Боли я тогда не чувствовал, чувствовал жгучий, вымораживающий стыд.
Унесли с поля. На носилках.
Меня…
Два года мне понадобилось, чтобы перестать ненавидеть Серёгу, и просто о нём забыть.
И вот теперь…
— Как ты здесь оказался? — это был первый вопрос, который я ему задал.
— Ха! — широкая белозубая улыбка, русая чёлка… Он ни капли не изменился. — Лучше спроси: как оказался здесь ТЫ!..
Я недоверчиво хмыкнул.
— Не хочешь ли ты сказать…
— Я знал, что тебе нужна работа, — кивнул Серёга. — Но по Москве тебе выписали красную карточку, а тренировать в этом твоём замороженном мухосранске… — он сморщил конопатый нос. — Ты же был классным форвардом, Тим! Просто тебе не повезло.
Я был безумно рад встрече. Первый землянин — не считая Луки Брази. Но из-за того, что мы были знакомы раньше, встреча казалась гораздо более ценной.
Но сейчас настроение начало стремительно портиться.
Общаться внезапно расхотелось.
Серёга даже не упомянул, что именно он и стал причиной моего очешуенного невезения. А ещё…
Это наверное мелочь, но меня взбесило: он так и не сказал, как попал в Сан-Инферно. Перевёл стрелки на меня.
— Слушай, давай присядем, — Серёга махнул в сторону трибун. Кресла здесь были клёвые, с мягкой обивкой. Не то, что наши лавочки… — Разговор есть.
— Игра скоро. Может, после?
— После будет поздно.
И он пошел впереди, не сомневаясь, что я пойду следом.
И я пошел. Любопытно же…
— Слушай, Тим, давай договоримся, — сказал Серёга, как только мы уселись.
Обняв меня при этом за плечи и интимно понизив голос.
— О чём?
— О том, кто сегодня выиграет. Ну, и обо всех остальных играх.
Сказал он это так запросто, душевно — словно выпить после матча предлагал.
— Не понял…
— Ой, да всё ты понял, Тим, — Серёга жарко дохнул мне в ухо, повеяло слабым запахом перегара. — Не ломай целочку-то. Слушай сюда. Я всё придумал… — и он продолжил, как ни в чём ни бывало.
— Это незаконно.
— У нас Тим, у нас. А здесь… — Серёга оглядел стадион, словно тот уже сделался его собственностью. — Всё по чесноку: мы выигрываем, а потом я отстёгиваю тебе четверть выигрыша.
— Всего четверть? — ядовито спросил я. — А чо так мало?..
Он сарказма не заметил.
— Мы фавориты, Тим. А твоя команда — инвалиды при ассенизаторском обозе, понял? Вам никогда не победить.
Я вздохнул.
Ти-и-ихо, чтобы Серёга ничего не понял. Не фиг ему знать, насколько я зол.
— Мои ребята были лучшими в своих командах, — ровно сказал я. — Просто они ещё не успели сыграться.
Серёга расхохотался.
— Лучшими? — он закатил глаза. — Да твоему дону слили весь некондиционный товар! Один не может толком забить, другой — вылезти из шкафчика в раздевалке, третий… — он махнул рукой. — Один Падший чего стоит. Ты в курсе, за что его сбросили с Небес? Нет? Ну дак поинтересуйся.
— А я погляжу, ты уже поинтересовался.
— Врага надо знать в лицо, — пожал плечами Серёга. — Если б не ты — я б вообще не парился. Сбитые лётчики — что с них взять?.. Тут же все — лохи, Тим. Страна непуганых идиотов… — он опять наклонился и жарко дохнул перегаром. — Здесь на ставках можно заработать столько — на всю жизнь хватит. И детям, и внукам хватит… Кстати, как там дочура твоя? Всё чудит? Ну не парься, вернёшься при бабле, купишь ей самолучших мозгоправов.
— Моя дочь не больна. Ей не нужны мозгоправы.
— Да ну? — глаза его презрительно сощурились — но только на миг. Располагающая к себе улыбка вернулась мгновенно, как по волшебству. — Ну, дело хозяйское…
Серёга вздохнул. Помолчал пару минут, а потом порывисто сказал:
— Слушай, Тим, я всё понимаю. Молодые были, глупые. Вот и мерились членами… Но сейчас всё по-другому, Тим, сечёшь? Другие правила, другие приоритеты. Ну хочешь, я извинюсь?
— За что?
Сердце глухо бухнуло. Шрам на колене зачесался.
— Ну, за Светку твою. За то, что мы с ней… — увидев моё лицо, он зачастил: — Я думал, ты знаешь, Тим. Вы уже разошлись, ты уехал… Она сказала, тебе пофиг.
— Не парься, — я нашел в себе силы не скрипеть зубами. — Мне и правда пофиг.
Вот оно как, — я хмыкнул, и оглядел Серёгу с головы до ног. — А я-то гадал, откуда он про Глазастика знает?
Очень захотелось врезать ему по роже.
— Посмотри вокруг, — Серёга повёл рукой вдоль трибун. — Что ты видишь?
Я пожал плечами.
— Матч ещё не начался.
— Да нет, блин! — он начал горячиться. — Ты видишь вокруг ЧУЖИХ, Тим! Ангелы, демоны, медузы, горгоны… Это монстры, Тим. Как в кино. Здесь всё ненастоящее.
— Кроме золота, — ввернул я.
