— А это и не досье, — Лилит так пожала плечами, что у меня горло перехватило. Год, мать его за ногу. Целый год… — Это из колонки лучшего в городе букмекера, Зубодёра. Он ведёт раздел о ставках в спортивном альманахе. Ну знаешь, — она помахала в воздухе своей пуховкой. — Люди любят делать ставки. А для этого им нужна информация.
Скрипнув зубами, я упал в кресло. Розовое, чтоб его черти взяли. Но на удивление удобное…
— Ничего я здесь у вас не понимаю, — усталость сочилась из меня, как масло из жареного пончика.
Сутки — тридцать часов.
Каково, а? И светло. Всё время, мать его, светло. И днём и ночью. Красная звезда — Глаз Люцифера — не закрывается никогда, чтоб в него шилом ткнули.
От своего папы-езида я унаследовал немного: чёрные курчавые волосы, выдающийся, Светка обзывала его «греческим», нос и способность нечувствительно переносить любую жару.
Но вот свет…
Ночью — а прибыл я сюда, как выяснилось, довольно поздним вечером, — глаз не сомкнул.
Светло, шум, крики, вопли какие-то… Карнавал, одним словом. Если так каждый день будет — чокнусь, к бабке не ходи.
— Что, сдаёшься? — спросила Лилит. Спросила так, чтобы было ясно: она этому ничуть не удивлена.
— Хрен тебе.
— А что тогда?
— Мне не нравится стадион. Мне не нравится команда. Мне не нравишься даже ты…
— А вот и врёшь. По мне ты слюни пускаешь.
— Это другое дело! — вскочив, я навис над ней, глядя сверху вниз. — Как баба ты — полный вперёд. Я таких даже ни видал никогда… Но даже самая охренительная баба на свете НЕ ДОЛЖНА УПРАВЛЯТЬ ФУТБОЛЬНЫМ КЛУБОМ!
— И почему?
Вот тут я растерялся. Словно на стенку наткнулся, бетонную.
А и правда: почему?..
— Потому что отвлекаешь! — рявкнул я, не давая себе задуматься. — Ходишь тут, вся из себя.
— То есть, если бы я была уродиной…
— Нет! То есть, да. И вообще… — от избытка чувств я потряс головой. — Футбол — это не бирюльки. Не хаханьки и не розовые пуховки, — я ткнул пальцем в её так называемую письменную принадлежность. — Это труд. Тяжелый труд, до тошноты, до харканья кровью. Что ТЫ об этом знаешь, модная девица?
— Ну… — Лилит встала, и вдруг оказалось, что наши глаза находятся на одном уровне. — Харкать кровью я не люблю, это ты верно подметил. Но зато, — она обошла стол и села на столешницу, ко мне вплотную, я чувствовал исходящий от неё запах… — Зато я знаю всё о Сан-Инферно. И понимаю, как здесь всё устроено. Ты — новичок, Тимур. Никчёмная дырка от бублика. А у меня уже есть статус. Есть нужные связи, опыт и… Самое главное: я не боюсь работы и мне есть, что терять.
— И что же это? Золотые серёжки? Крутые туфли? Или новая помада, которая чудесно подходит к лаку для ногтей?..
Говорил я зловещим шепотом. Потому что не хотел сорваться на крик… Никчёмная дырка от бублика, а? Я!..
— Чтобы попасть в Сан-Инферно, — спокойно, словно я был милым кроликом, сказала Лилит. — Тебе дали персональный портал. Пригласили по всем правилам, предоставили работу и крышу над головой. А мне, чтобы сюда попасть, пришлось спрыгнуть с башни. Голышом, в чём мать родила. И пробиваться пришлось самостоятельно, скрывая от всех, что я — ведьма.
Повисла пауза.
Я всё ещё пытался представить, как Лилит падает с башни…
— Ты что-то говорила про ведьм? Это что, шутка такая?
Насмотрелся я у нас, на родине, всех этих баб нюр, ванг и тому подобных дамочек, претендующих на тайное знание.
Как по мне — замуж их всех надо. Стройными рядами. Нарожать детишек, тогда о всякой дребедени думать будет некогда.
— Я никогда не шучу, — миг — и наряд Лилит переменился на глазах. — Когда говорю о ремесле.
Теперь на ней были джинсы, кожаная куртка и кроссовки. Волосы сами собой собрались в хвост, и по-моему, даже помада сменила цвет.
Язык прилип к нёбу.
Не веря глазам, я протянул руку и пощупал рукав её куртки. На ощупь — кожа. Свиная, по-моему. Грубая такая, жесткая.
— Идём, — мотнув хвостом, она устремилась к выходу из кабинета. — Пора познакомить тебя с командой.
Ещё секунду я пялился ей в спину, как дурак, но потом опомнился и побежал следом.
Кстати: то, что я забыл дома костыль, никак мне не мешало. То ли местный климат, то ли ещё что, но колено чувствовало себя, почти как новое. Не скрипело, как несмазанное колесо, не норовило выскочить из суставной сумки, и… почти не болело.
Это было охренительно.
Превозмогать боль, на протяжении нескольких лет — зная, что лучше уже не будет. Никогда…
И ВДРУГ — она проходит.
Догнав Лилит, я пошел рядом.
— А ты правда настоящая ведьма?
Посмотрев на меня искоса, она только фыркнула. Как Светка, когда, по её мнению, я задавал глупые вопросы.
— А что ты ещё можешь, кроме смены одёжки? И кстати: то, как ты выглядишь, это тоже… — я замолчал, не в силах подобрать нужное слово.
— То, как я выгляжу — это семейное, — отрезала Лилит. — Моя мать так выглядела, и бабка так выглядела — пока её не убили, конечно. Там, на Лимбе.
— На лимбе?
— Мы пришли, — объявила она и толкнула дверь…
Ну конечно. Судя по запаху — раздевалка.
Лилит смело вошла внутрь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.
Раздевалка.
