Люблю я тонкие сетиНауки, люблю я вышеУмом воспарять, чем женамОбычай людей дозволяет…Есть муза, которой мудростьИ наша отрадна; женыНе все ее видят улыбку —Меж тысяч одну найдешь ты, —Но ум для науки женскийНельзя же назвать закрытым.Я думала долго, и тот,По-моему, смертный, счастлив,Который, до жен не касаясь,Детей не рождал; такиеНе знают люди, затем чтоИм жизнь не сказала, сладки льДети отцам, иль толькоС ними одно мученье…Незнанье ж от них удаляетМного страданий; а те,Которым сладкое этоУкрасило дом растенье,Заботой крушатся всечасно,Как выходить нежных, откудаВзять для них средства к жизни,Да и кого они ростят,Достойных людей иль негодных,Разве отцы знают?Но из несчастий горшеНет одного и ужасней.Пусть денег отец накопит,Пусть дети цветут красою,И доблесть сердца им сковала,Но если налетом вырветИз дома их демон смертиИ бросит в юдоль Аида,Чем выкупить можно этуТяжелую рану, и есть лиБольнее печаль этой платыЗа сладкое право рожденья?..
Входит Медея.
<p>ЭПИСОДИЙ ШЕСТОЙ</p>
Медея
Я заждалась, подруги, чтоб судьбаСвое сказала слово, — в нетерпеньеИзвестие зову я… Вот как разИз спутников Ясоновых один;Как дышит трудно, он — с недоброй вестью.
Входит вестник.
Вестник
Беги, беги, Медея; ни ладьейПренебрегать не надо, ни повозкой:Не по морю, так по суху беги…
Медея
А почему же я должна бежать?
Вестник
Царевна только что скончалась, следомИ царь-отец — от яда твоего.
Медея
Счастливое известие… СчитайсяМежду друзей Медеи с этих пор.
Вестник
Что говоришь? Здорова ты иль бредишь?Царев очаг погас, а у тебяСмех на устах, и хоть бы капля страха.
Медея
Нашелся бы на это и ответ…Но не спеши, приятель, по порядкуНам опиши их смерть, и чем онаУжаснее была, тем сердцу слаще.
