Будем, Родопа, мы красть поцелуи и милую сердцу,Но возбранённую нам службу Киприде скрывать.Сладко, таясь, избегать сторожей неусыпного взгляда;Ласки запретной любви слаще дозволенных ласк.<p>"Слово "прости" тебе молвить хотел я..."</p>Слово "прости" тебе молвить хотел я. Но с уст не слетевшийЗвук задержал я в груди и остаюсь у тебяСнова, по-прежнему твой, — потому что разлука с тобоюМне тяжела и страшна, как ахеронская ночь.С светом дневным я сравнил бы тебя. Свет, однако, безгласен,Ты же ещё и мой слух радуешь речью живой,Более сладкой, чем пенье сирен; этой речью одноюДержатся в сердце моём все упованья мои.<p>"Сеткой ли волосы стянешь..."</p>Сеткой ли волосы стянешь — и я уже таю от страсти:Вижу я Реи самой башней увенчанный лик.Голову ль вовсе открытой оставишь — от золота прядей,Вся растопясь, из груди вылиться хочет душа.Белый покров ли себе на упавшие кудри накинешь —Пламя сильнейшее вновь сердце объемлет моё...Три этих вида различных с триадой харит неразлучны;Каждый из них на меня льёт свой особый огонь.<p>"Кто был однажды укушен собакою бешеной..."</p>Кто был однажды укушен собакою бешеной, всюдуВидит потом, говорят, призрак звериный в воде.Бешеный также, быть может, Эрот мне свой зуб ядовитыйВ сердце вонзил и мою душу недугам обрёк.Только твой образ любимый повсюду мне чудится —в море,В заводи каждой реки, в каждом бокале вина.<p>"Больше пугать не должны никого уже стрелы Эрота..."</p>Больше пугать не должны никого уже стрелы Эрота;Он, неудержный, в меня выпустил весь свой колчан.Пусть не боится никто посещенья крылатого бога!Как он ступил мне на грудь маленькой ножкой своей,Так и засел в моём сердце с тех пор неподвижнои прочно —С места нейдёт и себе крылышки даже остриг.<p>"Видел я мучимых страстью..."</p>
