Мальчики, красной уздечкой козла зануздав и намордникНа волосатый ему рот наложивши, ведутОколо храма игру в состязание конное, чтобыВидел сам бог, как они тешатся этой игрой.<p>На статую Афродиты у моря</p>Это участок Киприды. Отсюда приятно богинеВидеть всегда пред собой моря зеркальную гладь;Ибо она благосклонна к пловцам, и окрестное мореВолны смиряет свои, статую видя её.<p>На статую Пана</p>Пан-селянин, отчего в одинокой тенистой дубравеТы на певучем своём любишь играть тростнике?— Чтоб, привлечённые песней, подальше от нивхлебородныхЗдесь, на росистых горах, ваши паслися стада.<p>Мёртвому петуху</p>Больше не будешь уж ты, как прежде, махая крылами,С ложа меня поднимать, встав на заре ото сна,Ибо подкравшийся хищник убил тебя, спавшего, ночью,В горло внезапно тебе острый свой коготь вонзив.<p>Убитому коню</p>Памятник этот поставил Дамид своему боевому,Павшему в битве коню. В грудь его ранил Арей;Тёмной струёй потекла его кровь по могучему телуИ оросила собой землю на месте борьбы.<p>"В недрах Лидийской земли схоронен сын Филиппа..."</p>В недрах Лидийской земли схоронен сын Филиппа,Аминтор,В битве железной не раз силу являвший свою;И не злосчастный недуг унёс его в царство Аида,Но, покрывая щитом друга, в бою он погиб.<p>"В битве отвага, Проарх, тебя погубила..."</p>В битве отвага, Проарх, тебя погубила, и смертьюДом ты отца своего, Фидия, в горе поверг;Но над тобою поёт эту песню прекрасную камень,Песню о том, что погиб ты за отчизну свою.<p>"Перед кончиной, обняв дорогого отца и роняя..."</p>Перед кончиной, обняв дорогого отца и роняяГорькие слёзы из глаз, молвила так Эрато:"Я не живу уже больше, отец мой. Уже застилаетМне, умирающей, смерть чёрным покровом глаза".<p>Трём милетским девушкам, убившим себя при нашествии галатов</p>Не допустив над собою насилия грубых галатов,Кончили мы, о Милет, родина милая, жизнь,Мы, три гражданки твои, три девицы, которых заставилКельтов жестокий Арей эту судьбу разделить.Так нечестивых объятий избегнули мы и в АидеВсё — и защиту себе, и жениха обрели.<p>Эпитафия рабу</p>Маном когда-то при жизни он был; а теперь, после смерти,Дарию стал самому равен могуществом он.<p><strong>АЛКЕЙ МЕССЕНСКИЙ</strong></p><p>Гесиоду</p>В роще тенистой, в Локриде, нашедшие труп ГесиодаНимфы омыли его чистой водой родниковИ, схоронив его, камень воздвигли. Потом оросилиЗемлю над ним пастухи, пасшие коз, молокомС примесью мёда — за то, что, как мёд, были сладостныпесниСтарца, который вкусил влаги парнасских ключей.<p>"Я ненавижу Эрота..."</p>
