В этико-эстетической теории Цицерона и практике предшествующих художественным системам римской литературы представление об истинной дружбе связывалось с идеалом «добропорядочного мужа». Момент личной приязни не был исключен вовсе, но подавлялся чувством ответственности перед обществом и государством. В дружеских посланиях Катулла утверждается несколько иной принцип дружеского общения: усилен и как бы утрирован момент личной дружеской приязни, перенесенной в быт, в мелочи житейских отношений (XIV, IX, L). Вместе с тем суть античного института дружбы в миросознании героя сохранена; в трудный час от своих друзей лирический герой поэзии Катулла ждет того же, что и мыслитель трактатов Цицерона: взаимопомощи и поддержки. Различие состоит лишь в том, что свое общественное служение друзья Катулла осуществляет не среди граждан полиса, а среди «граждан» своего мира и общества, иллюзорного идеального мира друзей, любовников, поэтов. В этом мире герой Катулла, обладающий всеми свойствами «добропорядочного мужа», неукоснительно следует по установленным жизненным ступеням идеала: совершает «подвиги» дружбы, добивается похвалы сотоварищей, обретает славу в веках (XXX, СП, L, LXXVII, LXXIII, LV, LXVIII).
Дружба придает силы герою Катулла, и измена друга воспринимается им как величайшее бедствие, зло мира (LXXIII):
Нет, не надейся приязнь заслужить и признательность друга, Благочестивой любви лучше в награду не жди! Неблагодарность царит, и добро не приносит сторицы, Только докуку оно с горькой обидой родит. Так и со мною. Врагом моим злейшим и самым жестоким Тот оказался, кому другом и братом я был.
Поэзия.
Согласно традиционным воззрениям, господствующим в современном Катуллу Риме, занятие поэзией не является формой общественно полезной гражданской деятельности. Обособляя своего героя от мира города-государства, Катулл рисует его поэтом, проводящим жизнь в досуге, заполненном дружеским общением, шуткой, вином, игрою в поэзию (L).
Это — внешняя сторона жизни героя, как будто утверждающая и оправдывающая ортодоксальные представления римлян. Однако в иной, своей, внутренней жизни, скрытой от посторонних глаз, в обществе близких ему по духу людей лирический герой Катулла воспринимает поэтическое творчество как величайший труд, как подвиг (I, XIV, XXII), за которым следуют хвала, признание сограждан его идеального мира, слава в веках (XXXV, I, XCV, XXXVI, XLIV). Поэзия — жизнь лирического героя, путь его гражданского самопроявления, в котором личное слито с общественным и неотделимо от него.
Цикл дружеских посланий Катулла о поэзии и поэтическом творчестве содержит также элементы литературной полемики вне всякого соблюдения чувства меры.
Любовь
— один из основных мотивов поэзии Катулла. В предшествующей римской литературе чувство любви рассматривалось как страсть, противостоящая гражданским добродетелям и вредная обществу, или как долг, привычка супружества. Для героев Катулла любовь означает слияние гражданских устремлений с велением сердца, жизнь для другого человека и в другом. Радость чувственной любви присутствует во всей лирике Катулла, однако любовь, к которой стремится его лирический герой, — это идеальная любовь, совмещающая чувственные радости и близость духовного общения, верность, нежность и долг. Свою любовь герой осознает как подвиг (LXXVI), который ему, «добропорядочному мужу», идеальному гражданину своего общества, надлежит совершить на жизненном пути, получая в награду «милость» (LXXVI) любимой и хвалу друзей.
Верная, постоянная любовь для героев Катулла — залог прочности бытия, и потому счастье взаимной любви воспринимается как вершина мыслимого блаженства (CVII, 7-8):
а утрата ее означает жизненный крах. Разрыв с любимой, изменившей и изменившейся, прощание с ней рождают в сердце поэта слова, изумительные в сплетении отчаяния, резкой грубости, боли, нежности, щемящей грусти (XI, 1-4, 13-24):
Теряя свою Лесбию, поэт переживает состояние, которое назвал «душой на распутье» или «раздвоением души» (mens diducta) и наиболее полно выразил в знаменитом двустишии (LXXXV):
