Труд Квинтилиана систематичен и строго продуман, хотя и не отличается оригинальностью. Здесь учтен весь опыт классической риторики, но время великих открытий в сфере этого тоже некогда великого искусства живого слова и живого человеческого общения миновало, уступив первенство подведению итогов, укреплению канонов, строгому следованию за образцами и доведению прежнего разнообразия до схем и формулировок. Квинтилиан посвящает отдельные книги своего обширного труда всестороннему обучению оратора с детских лет риторическим упражнениям, разделению речи, ее логическому построению, ее украшению тропами и фигурами, стилю речи и соответствию выдающихся ораторских качеств моральному складу человека. Однако иной раз среди практических советов возникают темы природы и искусства (II, 19), смеха (V, 13), фантазии (VI, 2), стиля (VIII, 1) и поэтического языка (VIII, 3-6, IX, 1-3), художественной структуры и ритма (IX, 4), подражания (X, 2), разных типов ораторских стилей и аналогий скульптуры и живописи (XII, 10).
Прежде всего Квинтилиан доказывает общеантичную, вполне классическую мысль о необходимости для ораторского искусства правил и обучения. Обучаться ему нужно так же, как и полководцу — военному делу. Общие правила не помешают индивидуальному творчеству, а только облегчат его. Древнегреческий оратор Лисий доказывал, что для красноречия достаточно уже одного природного дара. Многие простые люди, говорит он, защищают свои жизненные интересы весьма умело без всякого обучения. Квинтилиан отвергает такой взгляд. Как от шалашей и пещер, которые устраивают себе без всякой науки дикие народы, далеко до храмов и дворцов, так от нестройных первобытных криков далеко до настоящей культурной музыки, так далеко от обыденной, хотя бы и очень убедительной речи до высших проявлений ораторского искусства, образцом которого является Демосфен. Ораторское искусство слишком сложно, и здесь недостаточно одних природных данных. Последние заставляют действовать слепо, наудачу, в то время как ораторское искусство требует определенного пути для своего достижения.
Ораторское искусство не есть просто искусство убеждать. Специфичность ораторского искусства заключается в том, чтобы убедить при помощи красивой речи. Можно даже и совсем не выиграть дела на суде, но тем не менее цель речи будет достигнута, если произнесена действительно прекрасная речь (II, 15-16). Квинтилиан доказывает, что риторика есть искусство, полагая, что одного дара природы мало для настоящего красноречия (II, 17), так как природа — только вещество, а наука — художник (II, 20). «Искусство без материи — ничто; материя же и без искусства имеет свою цену. Но высшее искусство лучше самой хорошей материи» (II, 19. 3), — пишет он.
Квинтилиан владеет всей риторической литературой, которая существовала до него, и детально ее перечисляет (III, 1). Из римлян Квинтилиан упоминает М. Катона Старшего, М. Антония, Цицерона и других. Риторику он делит на пять частей: изобретение, расположение, словесное выражение, память, произнесение (или действие) (III, 3, 1). Сами же речи он делит на три вида: 1) похвальные, порицательные или, вообще говоря, доказательные (genus demon-strativum), 2) рассуждающие (genus deliberativum) и 3) судебные (III, 4).
Кроме сострадания, печали и ужаса Квинтилиан рекомендует оратору учиться вызывать смех, где это надо (VI, 3). Смех может иметь происхождение исключительно физиологическое. Однако он вызывается и более внутренними причинами. Прежде всего, он вызывается своим объектом, когда, например, последний изображается с каким-нибудь недостатком. Так, когда Гельвий Манция непрестанно кричал, мешая слушать речь Г. Юлия, то Г. Юлий вдруг сказал: «Вот я покажу тебе, кто ты таков!» И когда тот прекратил крики, чтобы Юлий показал ему, то Юлий показал на висевшую недалеко лавочную вывеску, где было изображение уродливого человека. Этим он вызвал смех у слушателей.
Смех, далее, может быть вызван и причинами, заключенными в самом субъекте смеха. Но тут надо стараться, чтобы выставляемый недостаток использовался с умыслом и чтобы он не был приписан глупости и несообразительности. Смех может вызываться и всякими другими предметами вне оратора. Цель смешного в речи не только развлекать и давать отдых после утомления от длинного изложения. Цель его заключается также и в том, чтобы воздействовать на судей и изменить их гнев на положительное отношение к подсудимому. Квинтилиан, можно сказать, очень серьезно относится к смеху. Он считает его одной из самых трудных задач красноречия.
Вся довольно обширная первая глава X книги посвящена выбору книг для чтения. Здесь Квинтилиан высказывает массу всяких суждений о греческих и римских писателях, которых весьма любопытно и полезно читать и теперь всякому, кто хотел бы войти в самую атмосферу античной литературы, на основе которой формировались и эстетические принципы греко-римского мира.
