Когда-то, очень давно, жили люди.Они пели, пили, смеялись, тосковали и умирали. Сражались и любили. И конечно, у них были имена.С того времени прошло много времени. Годы складывались в десятилетия. Десятилетий было так много, что их считают веками для краткости. Равнодушное течение времени разметало империи, сточило великие храмы, занесло землей города.Потом родился Иисус.Прошли еще века. Еще множество веков. Поднялись и пали новые Вечные Империи. Рванулись к небу великие строения, и обрушились в прошлое. Величие и безвестность сменяли друг друга, исчезали языки и народы, умерли даже боги...Но время так и не смогло поглотить имена тех людей. И я расскажу вам, почему.
Древняя Финикия это область на которой расположен современный Израиль. Ну, почти. Палестина, вместе с автохтонами давшими Палестине название, располагалась южнее. И вы таки будете смеяться, но финикийцев уже тогда не любили.
Надо думать, завидовали — финикийцы отличились в истории развитыми ремеслами, уникальными технологиями, ну и вообще умом и сообразительностью. В частности, именно у них греки позаимствовали алфавит.
Но отождествлять финикийцев с современным израильтянами было бы неправильно — честно говоря, там все так перемешалось, что с такой же долей вероятности можно ткнуть практически в любое побережье средиземного моря, и заявить, что живущие там сейчас, потомки финикийцев. Финикийские колонии были довольно многочисленны.
Не любили финикийцев не только за ум и предприимчивость.
Дело в том, что финикийцы были успешными торговцами. Или пиратами. В древнем мире эти понятия довольно размыты. С таким же успехом можно назвать сегодняшнего туриста фотографом-любителем. Понятное дело, что турист едет в дальние края не только пофотографировать. Но турист обязательно пофотографирует, как только представится такая возможность. Тоже самое и с древними торговцами на кораблях. Понятно, что они едут поторговать. Но если будет возможность попиратсвовать…
Греки, по сути, ничем в этом отношении от финикийцев, да и других торговцев средиземноморья, не отличались, но таки имели мощную идеологическую базу.
Итак, после битвы при Иссе, Александр получил право первого хода, а Дарий пропускал ход.
Технически, Александр мог отправиться в сердце Державы Ахеменидов для окончательной победы.
Практически, как это часто бывает, были некоторые нюансы.
Война, как никакое другое занятие, ярко иллюстрирует закон Мерфи: «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так (англ. Anything that can go wrong will go wrong)».
Так вот, к моменту триумфа при Иссе, не так у Александра шло многое.
Во-первых, персы на море продолжали делать бякушки. После безвременно почившего Мемнона, флот возглавил Фарнабаз. Несмотря на скрепно-персидское имя, он был скорее грек, и приходился родственником Мемнону.
В самой Греции, Афиняне затеяли восстание, а спартанский царь даже получил 30 талантов серебра и 10 трирем, за его личное в восстании участие.
Старый враг отца Филиппа, Демосфен, плел в Афинах коварные интриги и даже позволял себе гнусные оппозиционные шутки.
Но сразу после Иссы афиняне как-то резко потеряли интерес к его высказываниям.
А вот упертые спартанцы, придерживаясь плана, восстание таки подняли.
Там опять Игра Престолов, конечно. Царь Спарты, Агис III, полтора года сколачивал союз против Македонии. И собирал могучую армию. И ему в этом помогала практически вся Греция, тихонько поставляя наемников, добровольцев и деньги. Когда Александр увяз в осаде Тира, а македонский наместник, Антипатр, вынужден был подавлять восстание во Фракии — Агис почуял ветер свободы и поднял паруса восстания.
Спартанский царь разослал призыв о борьбе за свободу, вырезал небольшой македонский гарнизон и осадил город Мегалополь. Это хорошо укрепленный городок, прямо в центре Пелопоннеса, был главным македонским форпостом на Пелопоннеском полуострове. Уничтожить его было необходимо, но осада этой, оказавшей упорное сопротивление, цитадели, явно затянулась.
И тут Антипатр, кстати один из трех видных военачальников Филиппа, которые и привели Александра к власти, вдруг использует македонскую расовую ачивку. Быстро заключив с фракийцами мир, Антипатр с невероятной стремительностью совершает переход к Мегалополю.
Мы уже видели такое у Александра. Раз за разом, раз за разом македонская армия совершает быстрые переходы на большие расстояния, застигая армию персов врасплох. Как выяснилось, такая скорость была удивительной не только для персов. Спартанский царь был настолько уверен в невозможности передвижения большой армии с такой скоростью, что не успел перекрыть пути, ведущие на Пелопоннес. Появление македонцев у Мегалополя стало полной неожиданностью для Агиса III и его союзников. Теперь исход войны и дальнейшую судьбу Спарты предстояло решить в генеральной битве. Она произошла в конце августа (по другим сведениям в начале сентября) 331 года до н. э.
