Все присутствовавшие при том от души посмеялись оплошности своего товарища.
Метрокл убежал оттуда, затворился в своем доме и хотел уморить себя голодом.
Об этом узнал Кратет. Он нарочито наелся бобов, от которых пучит живот, и без зова явился к Метроклу.
— Послушай, — сказал он ему. — Ты не сделал ничего дурного. Было бы плохо, если бы ты не предоставил ветрам естественного выхода!
В доказательство справедливости своих слов Кратет и сам начал беспрестанно и очень громко испускать ветры, чем окончательно успокоил Метрокла. В конце концов, тот сделался его учеником и последователем.
Некий старый холостяк убеждал философа Эпиктета жениться.
— Пойми! — с горячностью говорил он. — Это же очень достойно и необходимо человеку вообще, а тем более — философу! Женись — и все!
Эпиктет наконец сдался:
— Если так, то отдай за меня одну из своих дочерей!
Некий недалекий умом римский оратор, находясь в Афинах, привел к Демонакту своего сына, очень красивого юношу, но женоподобного и весьма тупого.
— Вот мой наследник. Он приветствует тебя, мудрец!
— Красивый парень, — сказал Демонакт. — И тебя достоин, и на свою мать похож.
Знаемый в Афинах софист Сидоний хвалился перед народом своей повсеместной известностью.
— Я причастен к любому философскому направлению, эллины! Если позовет меня Аристотель — пойду к нему в Ликей. Если Платон — в Академию. Если Зенон — в Пеструю стою. Если позовет Пифагор — тотчас замолчу.
Из толпы раздался голос Демонакта:
— Так ступай поскорее! Пифагор тебя зовет!
(Пифагор, следует заметить, умер за много лет до этого разговора.)
Демонакт высмеивал тех, кто употреблял старинные малопонятные слова.
Одному собеседнику он заметил:
— Да я спрашиваю тебя на современном языке, а ты отвечаешь так, будто мы живем еще при царе Агамемноне!
— Демонакт! — обратился как-то к философу его приятель. — Пойдем в храм Асклепия и помолимся там за моего умершего сына!
Демонакт удивился:
— Как? Ты считаешь Асклепия совсем глухим? Разве он отсюда не услышит?
Демонакт однажды слушал разговор двух дилетантов.
Один из говоривших задавал весьма глупые вопросы, другой давал на них чересчур нелепые ответы.
— Друзья, — не выдержал наконец Демонакт. — А не кажется ли вам, что один из вас доит козла, а другой подставляет решето?
Старый толстый римлянин, в полном воинском вооружении, демонстрировал Демонакту боевые упражнения. Неприятелем служило деревянное чучело.
Наконец, устав, римлянин спросил:
— Ну, как я сражался?
— Превосходно! — сказал Демонакт. — Вот только бы твоим противником всегда было деревянное чучело…
— Демонакт, — спросил один озорник, — если сжечь дров на тысячу мин, то на сколько мин получится дыма?
— Взвесь золу, — не моргнув глазом, отвечал Демонакт. — Все остальное — дым!
Демонакт обратил внимание на то, что многие атлеты безобразно ведут себя на арене, нарушают постоянно правила, а главное — кусают друг друга.
Он сказал, обращаясь к зрителям:
— Получается, нет ничего удивительного в том, что вы называете их львами!
Царица Семирамида, умирая, повелела написать на своей гробнице: «У кого из царей возникнет острая нужда в деньгах, тот пусть разорит эту гробницу и возьмет их здесь столько, сколько ему потребуется».
Через какое-то время после кончины царицы персидский царь Ксеркс именно так и поступил. Однако денег в гробнице он не обнаружил. Более того, удрученному владыке принесли найденную там каменную табличку со следующими словами: «Плохой ты человек и жадный, иначе не стал бы тревожить сон мертвых».
Когда персидскому царю Ксерксу поднесли корзину засушенных виноградных ягод, доставленных из Афин, то он в негодовании оттолкнул их:
— Такие ягоды я положу себе в рот не прежде, чем завоюю землю, где они растут!
Однажды лидийский царь Крез обратился к своему гостю, афинскому мудрецу Салону, с очень откровенным вопросом:
— Кого ты считаешь на земле самым счастливым человеком?
Обладая несметными богатствами, Крез считал себя самым счастливым человеком в мире.
Но Солон ответил:
— Не хвали день до вечера! О живых людях трудно судить, кто из них самый счастливый.
Из этого следовало, что мудрец уж никак не считает Креза счастливцем.
Такой ответ не понравился лидийскому царю.
Крез был уверен в несокрушимой мощи своей державы. Когда рядом с Лидией, отделенное от нее всего лишь речкою под названием Галис, появилось очень агрессивное и очень сильное государство во главе с царем Киром Великим, Крез был не прочь напасть на него, однако прежде того решил заручиться поддержкой дельфийского оракула. Лидийский царь отправил в Дельфы нарочных, и они принесли оттуда такое предсказание: «Если Крез перейдет реку Галис, он уничтожит великое царство!»
— Отлично! — сказал Крез, едва выслушав посланцев. — Этого мне и недоставало.
Его войско перешло реку, и переход этот стал началом крушения лидийского государства. Оно было уничтожено персидскими завоевателями.
Когда впоследствии кто-то попытался упрекнуть дельфийских прорицателей в ошибочном предсказании, ответ последовал такой:
