Однажды к Аристиппу наведался софист[5] Поликсен. Увидев в доме много веселящихся женщин и роскошно накрытый стол, софист начал бранить Аристиппа.
— Разве это к лицу философу? Разве на
Обождав немного, Аристипп ласково спросил:
— Поликсен, а не смог бы ты побыть с нами за столом? Ты ведь устал, я знаю.
Почесав грязный затылок, софист согласился.
Когда они обменялись первыми тостами, Аристипп заметил:
— И чего ты ругался, Поликсен? Очевидно, ты не роскошь не любишь, но просто не любишь тратить денег!
Аристипп говаривал:
— Кто овладел обычными знаниями, как вот астрономия, геометрия, математика, не занимаясь при том философией, тот уподобился женихам Пенелопы, которые соблазнили ее служанок-рабынь, но не вступили в брак с самой госпожою!
Сиракузский тиран Дионисий Старший имел намерение щедро одарить афинского философа Платона, однако мудрец ничего от него не брал. Узнал о том, Аристипп заметил:
— Да, от щедрости Дионисий не разорится. Нам, которые просят много, он дает мало, а Платону, который ничего не берет, — тиран дает много!
Настоящее имя будущего знаменитого философа Платона было Аристокл, Платоном[6] же прозвали его за то, что он удивлял людей своим широким лбом.
Однажды Сократу приснился сон, будто бы он держит у себя на коленях чудного лебеденка, который покрывается перьями и вдруг взмывает ввысь с пронзительным криком.
— Удивительный сон! — сказал, проснувшись, Сократ.
А наутро он встретил Платона и сразу обо всем догадался:
— Вот это и есть приснившийся мне лебедь!
В молодости Платон занимался поэзией. Готовясь выступить со своей трагедией на состязании поэтов, он случайно услышал беседу Сократа. Платон тут же бросил свои стихи в костер, произнеся при этом несколько измененную фразу из Гомера:
— Бог огня, поспеши: ты надобен нынче Платону![7]
Платон однажды проживал в Олимпии под общим кровом с незнакомыми ему людьми. Мудрец не открылся им, кто он на самом деле, зато поразил чужеземцев своей скромностью и человечностью.
Когда же эти люди оказались в Афинах, они попросили Платона показать им своего знаменитого тезку — философа Платона. Мудрецу оставалось только опустить голову:
— Это я…
Платон считал гнев недостатком для философа.
Как-то, разгневавшись на раба и боясь поступить с ним несправедливо, философ попросил своего ученика Ксенократа, чтобы тот наказал виновного.
Платон однажды просто-таки купался в философских рассуждениях. Собравшиеся слушали его — как олимпийского бога.
Но тут в помещение ворвался шумный киник Диоген, по прозванию Собака. Его вызывающее поведение, его удары палицею о стены, — все это возмутило даже вечно спокойного Платона.
— Слушай, Собака, как следует! — сказал удрученный Платон.
Диоген, который сам себя охотно называл Собакой, вдруг ощерился:
— А я тебе не собака, Платон! Я не возвращаюсь обратно в тот дом, откуда меня продали в рабство!
(Диоген имел в виду то обстоятельство, что Платон снова собирался отправиться на остров Сицилию, откуда уже однажды был продан в рабство.)
При первой встрече Платона с Дионисием Старшим между ними состоялся такой разговор:
— Скажи, Платон, кто, по-твоему, самый счастливый среди людей?
Платон:
— Сократ.
— В чем, по-твоему, задача правителя?
— В том, чтобы делать из подданных хороших людей.
— Скажи, Платон, а справедливый суд, по-твоему, ничего не стоит?
(Дионисий, надо сказать, очень гордился своей репутацией справедливого судьи.)
Платон отвечал:
— Почти ничего. Справедливые судьи подобны портным, зашивающим порванные платья.
— А быть тираном, по-твоему, не требует храбрости? — не отставал Дионисий.
— Ничуть! — воскликнул Платон. — Тиран самый трусливый на свете человек. Он дрожит даже при виде бритвы в руках своего цирюльника.
Естественно, после такого разговора Дионисий прогнал философа с глаз и приказал продать его в рабство.
Когда Платон освободился из рабства, куда попал было по немилости Дионисия Старшего, то Дионисий, узнав о том, прислал к нему гонцов с настоятельною просьбою, чтобы мудрец не говорил о нем дурного.
Платон ответил посланным:
— Передайте, что мне недосуг думать о самом Дионисии!
Когда Платон читал принародно свой диалог «О душе», все собравшиеся разошлись, до конца дослушал только Аристотель, его ученик, ставший впоследствии знаменитым.
Платон жаловался на дерзость своего ученика Аристотеля:
— Он брыкает меня, как жеребенок-сосунок — вскормившую его мать!
Платон, увидев одного уважаемого человека за игрой в кости, стал его укорять.
— Да это же мелочь! — отвечал тот смущенно.
— Но привычка — не мелочь! — не унимался Платон.
Старика Платона спросили:
— Будут ли о тебе писать, как о твоих предшественниках?
Он ответил:
— Было бы доброе имя, а записок найдется довольно много!
Спевсипп, племянник Платона, его ученик и преемник в качестве наставника всей философской школы, так называемой Академии, к концу жизни настолько одряхлел, что на занятия его возили на тележке.
Однажды навстречу Спевсиппу попался Диоген Синопский, уже известный всем тогдашним афинянам под прозвищем Собака.
