Являясь, по сути дела, неограниченными, самовластными правителями огромной державы, римские императоры, однако, правили в контексте республики, и их власть была ограничена самим этим контекстом, который задавал соответствующую модель поведения. Те принцепсы, которые слишком далеко отходили от нее, рано или поздно теряли власть вместе с жизнью. В идеале принцепс в своем поведении, прежде всего в осуществлении власти, должен был следовать той традиционной модели взаимоотношения с согражданами и подвластными, которая была характерна для выборных магистратов Республики. Имидж императора вырастал из республиканской саморепрезентации (М. Роллер), и принцепсы так или иначе соотносили свою деятельность с идеалом civilitas (это понятие условно можно перевести как «гражданственность»), требования которого ко II в. н. э. были, можно сказать, кодифицированы. Этот идеал включал в себя такие черты, как доступность носителя власти для подвластных, публичность выполнения им своих властных функций, уважительность, умеренность, справедливость и т. д. (соответствующим образом, надо сказать, строилась и модель поведения провинциальных наместников в их отношениях с провинциалами). Император, чтобы иметь хорошую репутацию в глазах сенатской аристократии, должен был делать вид, что он – primus inter pares («первый среди равных») или unus e nobis («один из нас», т. е. граждан, но в первую очередь сенаторов – Plin. Pan. 2 4). Civilitas призвана была демонстрировать, что правитель является не просто civilis princeps (принцепсом, правящим по-граждански, в соответствии с традиционными ценностями), но, более того, сам при этом остается гражданином (aequalis civis, как пишет Веллей Патеркул о Тиберии – II. 124. 2) в обществе граждан, в котором свобода и положение отдельного гражданина защищены законом, а не зависят от произвола властителя.
Принцепс, таким образом, выступал и действовал не как носитель внешней по отношению к гражданам власти, но, скорее, как высший магистрат, несущий службу, доверенную ему государственными инстанциями, как полномочный представитель гражданского коллектива, уважающий его традиции и заботящийся о его нуждах. Император был лично доступен подданным в такой степени, которая теперь кажется невероятной, и больше напоминает в этом отношении президента современного демократического государства. Адриан, например, любил мыться в общественных банях. Многие императоры лично разбирали даже самые мелкие судебные тяжбы (об императоре Антонине Пии, который отличался особой тщательностью и усердием в этом отношении, говорили, что он разрежет и тминное зернышко), причем вершили суд публично, при большом стечении публики (см., например: Dio Cass. LV. 7. 2; Suet. Claud. 15; Aug. 97; Vesp. 93). Ф. Миллар в своей этапной работе «Император в римском мире» (1977) очень хорошо показал, что, с точки зрения повседневной деятельности императора (а в провинциях – наместников), то, что называется «администрацией», фактически было юрисдикцией и разрешением споров либо дипломатией. Это значит, что значительную часть своего времени и императоры, и провинциальные наместники посвящали судопроизводству, выступали посредниками в конфликтах между городскими общинами, лично принимая депутации, оказывали городам разного рода благодеяния, выступая как их патроны-покровители, создавая сеть связей с представителями местных элит, часто персонально отвечали на прошения отдельных лиц. По большому счету, римское правительство во главе с императором стремилось поддерживать существующий порядок вещей, status quo, и не столько диктовало единообразные для всех подданных предписания сверху, сколько реагировало на конкретные ситуации и запросы, идущие снизу.
