Сколько уже времени Нино находилась в поиске себя, работала над своей личностью: и книги читала, и в институтах училась, и на тренинги ходила и в разные группы. Она, конечно, продвинулась в развитии себя, но всё равно ей казалось, что она ходит по одному и тому же кругу, она часто не могла понять себя, управлять своими эмоциями, определять свои чувства сразу, истинные-скрытые чувства, не фальшивые. Она надеялась, что сейчас она полностью сможет осознать свою сущность и научится управлять своими эмоциями и, соответственно, станет искренней, когда будет определять свои чувства точно и сразу. А ещё и запись проекта, и самостоятельный анализ, и интерпретация. Так что Нино была сама заинтересована в опыте квантования. Разумеется, существовал определённый риск, но было также и какое-то внутреннее чувство спокойной уверенности, что всё сложится, как надо, и всё получится хорошо. Нино училась прислушиваться к себе. Она обнаружила у себя много разных частей, они-то проявлялись, то исчезали или трансформировались. Самая беспокойная, на её взгляд, была саморазрушительная часть. Нино назвала её «зануда» или «осьминог».
В назначенный день, подходя к резервации расщепления, Нино ощутила сердцебиение и волнение. Естественно, это же было в первый раз. Здание резервации располагалось на территории института и представляло собой шарообразный зеркальный купол, высотой с пятиэтажное здание тёмно-серого цвета с одним входом. Спиралевидный эскалатор поднял Нино на одну треть здания и остановился. Необходимо было пройти стандартную процедуру распознавания личности, посмотрев просто на дверь. В двери был установлен прибор, который сканировал личность по зрачкам и давал или не давал доступ в резервацию. Всего было сто сорок четыре кабинки, оборудованные всем необходимым для самопознания и выхода из состояния квантования. Нино выбрала восемьдесят восемь номер. Ей нравилась эта цифра – знак бесконечности, перевёрнутый. Вечности, вечности. Эта комната располагалась как раз на третьем этаже. Она зашла внутрь. Это оказалось небольшая кабинка цилиндрической формы без окон и, на первый взгляд, абсолютно пустая. Закрыв за собой дверь, Нино повернула голову и почти рядом с дверью увидела вмонтированное в стену, кресло. Напротив загорелась надпись:
«Добро пожаловать, Нино, на станцию квантования! Располагайтесь, пожалуйста, удобно в кресле и когда будете готовы начать, мы приступим».
Нино опустилась в кресло и утонула в его мягкой обивке. Сверху, над головой Нино, повисла маска.
«Возьмите маску и приблизьте к лицу», – надписи на стене сопровождали её.
Нино протянула руку к маске, приблизила к лицу и она мягко примагнитилась. Комфортно, не жмёт, не давит, не душно. Она облокотилась на спинку сидения, сверху и сзади на голову мягко приземлилась подушечка, копируя контуры головы и шеи. «Сформулируйте мысленно свой запрос, Нино» – высветилось на стене.
Нино закрыла глаза и сконцентрировалась на проблеме саморазрушения, на своей части личности «зануда-осьминог». Через пару минут она услышала еле уловимый шорох рядом с собой. Нино открыла глаза и увидела перед собой огромного осьминога, он шевелил своими щупальцами и выпускал сиреневый дым. Нино молчала, и он тоже смотрел на неё одним глазом. Так продлилась минута, может, две. И Нино решила начать с вопроса, который волнует её сейчас.
– Я боюсь, я оцепенела от ужаса. Что с безопасностью у меня?
– Почему-то я думаю, что если за дверью или рядом разговоры, шорох, то это угрожает моей безопасности. Бессознательные ассоциации, – ответил осьминог голосом Нино. – Бабка всегда строчила. Меня раздражает долгое присутствие рядом других людей, посторонний шум, разговоры, выбешивают прямо.
– Почему, с чем у меня это ассоциируется? Левый шум, не могу вспомнить и представить.
– Как будто мне важно, кто и что там говорит и делает.
– Почему мне не насрать?
– Какая-то тоска у меня по детству.
Нино представила себя до шести лет. Материализовалась маленькая девочка с мальчиковой стрижкой. Осьминог отполз в дальний угол и стал незаметным.
– Как будто я одна в комнате, слышу голоса, но ко мне никто не подходит… Я будто отвержена, брошена, – сказала маленькая девочка.
– Так тяжко быть с этим одной. Хочется, чтобы кто-то разделил моё горе и боль.
– Мне приятно, что мои близкие, друзья беспокоятся о моём здоровье.
– Всегда человека преследуют какие-то неожиданности. Нельзя определённо знать, что будет. У меня так всё происходит… Я обращаю внимание на то, на что другие бы не обратили внимания, – задумчиво сказала Нино.
Девочка растворилась, и осьминог выполз из угла на середину комнаты.
– У других свои какие-то заморочки. – У всех – свои.
– Мы воюем с теми, кто рядом, а зачем?
– Можно выбирать себе ближайшее окружение.
– Так что меня бесит в других, что я в себе не принимаю? – подумала Нино.
– Безделье, лень, – ответил осьминог.
– Да, хорошо, я это осознаю. А как сделать так, чтобы не зудеть и не упрекать? Что хочет эта моя зануда, осьминог? Когда ты затыкаешься?
