Нино было хорошо находиться в этой спокойной уверенности в себе. Но это ощущение блаженства продолжалось недолго, и после повисшей паузы вдруг материализовалась «мамочка», потеснив «мудреца». Она частенько вмешивалась.
– Что ты вообще возомнила о себе? – мамочка была похожа больше на злую мачеху.
– Что. Что. Психолог, поэт… – уверенность Нино спала от неожиданности.
– Вон другие замужем и дети есть и работают. А ты вся в отца.
– Бездельница с пороками, да, я это уже слышала, – немного более уверенно ответила Нино. Она начинала злиться этому вмешательству мамочки, когда её не спрашивают, вечно лезет.
– Ничего у тебя не получится. Сидишь на шее то у меня, то у брата.
– Брат мне помогает временно. Спасибо ему за это, – ещё сдерживала себя Нино, но это было всё труднее. Она чувствовала, как начинает болеть живот и сжимать внутри всё.
– Я сына рожала не для того, чтобы он тебе помогал, – не унималась мамочка.
– А для чего ты его, меня рожала? – Нино чувствовала, что начинает звереть. Живот болел, и слёзы подступали к горлу.
– Сама ни на что не способна, погрязла в мечтах. Ты обосрала себе сама всю жизнь, – мамочка не смогла ответить на вопрос и ушла в другую тему, уж где зацепиться она всегда находила.
– Я психолог и поэт, и это мой Путь, я должна его была пройти сама, пусть это сложно и на грани смерти, но я прошла его и осталась жива, – Нино плакала, сжалась в комочек.
– У тебя все мозги в дырочку из-за наркоты.
– Это было уже давно и прошло всё, я уже давно не употребляю ничего такого, – пыталась защищаться Нино.
Тут мамочка стала трансформироваться в разных людей, и они по очереди меняли свои лица и формы, то это был муж, то его тётя, то подруга – одноклассница Нино, то один приятель, то другой, то мама приятеля, с которым учились в институте, то мама любовника. Эта фигура приобрела лица всех людей в жизни Нино, которые критиковали, осуждали, опускали, подавляли и зарывали её высокие стремления в землю. И всех их Нино знала и помнила.
– Психологов – куча, – говорила одноклассница. – У тебя нет денег, чтобы пробиться.
– К старости глубокой может что-то и пробьётся, – говорила мама любовника.
– Я… – только успевала вставить Нино.
– У тебя нет способности ни к чему, – говорила мамочка.
– Поэт, да какой ты поэт? – усмехался бывший муж.
– Каждый дурак может строчки слагать и рифмы, – говорил приятель. – Графоманов полно.
– А у тебя примитив, – говорила мама приятеля.
– Ты не можешь взять и закончить до конца, дойти до глубины, – говорила мамочка.
– Не правда, – защищалась Нино.
– Всё скачешь на поверхности, – говорил другой приятель.
– Какая вакцина Антифальшь? Это же бред, кому расскажи, засмеют, – говорила тётя бывшего мужа.
– Да ты уже старая, опустись на землю, – говорила одноклассница.
– Это ты старая. Я в самом рассвете, – голос Нино тонул в многоголосье.
– Ты никто и ничего не стоишь и не можешь, – говорил бывший муж.
– Тебе лишь бы спать и ничего не делать, смотреть фильмы, – говорила мамочка.
– На себя посмотри, – Нино тщетно пыталась защитить себя.
– Ты даже работу найти не можешь и мужчину, – мамочка пыталась перекричать всех.
– Дура полная, – кричал бывший муж.
– И всё это бесполезно, только зря тратишь время, лучше иди работай, как все девочки и люди.
– Всё это фигня, нет у тебя никаких талантов, ты бездарность.
– Жертва несчастная.
– Надо мучиться и страдать, тогда всё получится.
– За что ты не берёшься – тренинг, ребёнок в клинике, клиентка в психотерапии – все от тебя уходят.
– Ты пустышка, никчемная, самонадеянная, амбициозная, с манией величия и фантазёрка.
Так они кричали, пытались перекричать друг друга, грозили кулаками Нино, махали руками и подступали всё ближе к ней. Это было похоже на балаган, на рыночную площадь, на аукцион по продаже редких вещиц, где каждый хочет доказать продавцу, что он самый лучший был бы обладатель этой вещицы, или на группу баб склочниц, или на свору собак, грызущихся из-за косточки, кому достанется. Нино сначала защищалась, а потом поняла, что бесполезно, это только заводит толпу и распаляет их жар. Она уставилась на эту свору и наблюдала в немом шоке, еле сдерживая свою злость и пытаясь казаться воспитанной и спокойной девочкой. Злиться ведь плохо, а ей так было обидно, и она хотела защититься. И тут наступила мгновенная тишина, все голоса стихли, а до этого они говорили хором, всё плотнее окружая Нино со всех сторон. И вдруг её злость вырвалась наружу, и постепенное озверение Нино перешло в звериную ярость. Внезапно вся комната заполнилась огромным драконом коричнево-зелёного цвета, который потеснил всю толпу в угол, и они стали растворяться один за другим. Дракон изрыгал пламя красного огня и наводил ужас, рычал страшным нечеловеческим голосом, болтал головой и бил хвостом. Все участники своры исчезли, и осталась только мамочка.
– Я не могу больше, «мамочка», ты просто бесишь меня. Кем ты вообще себя возомнила? Ты что идеальную жизнь прожила? Раздаёшь советы, указываешь что делать? – изрыгая огонь, дракон приблизил свою морду к мамочке.
– Ты меня тоже бесишь, – ничуть не испугалась мамочка.
