— Я скажу тебе сразу, парень. Я не знаю точно, что с тобой произошло. Я верю в чудеса, которые являют нам боги, но я знаю и о множестве ложных знаков, которые истинный верующий может принять за послания богов. Я верю Каазу в том, что ты был мертв. Я склонен верить тебе в том, что ты не знаешь что произошло. А ещё я никогда не принимаю поспешных решений. Знай, что в тот момент, когда ты ступил на арену и сразился с волками, ты уже навсегда стал посланником Гаррока. Поэтому я определю твою судьбу так: ты будешь жить, Грэм. Тебя обучат как воина храма, а Кааз будет твоим наставником в божественных учениях. И раз уж ты тот, кого послал Гаррок, то вся жизнь твоя будет посвящена служению его воле.
— Я всё понял, настоятель. Я согласен стать воином храма. — Грэм вздохнул с облегчением, в конце концов это лучше, чем быть растерзанным волками или помереть от голода. И пусть свобода, как он себе ее представлял, полюбилась парню за то время, пока он был в разбойничьей шайке, Грэм готов был пожить в храме, какое-то время.
— Кстати, не думай, что ты сможешь сбежать отсюда или что тебя теперь ждет беззаботная жизнь, — добавил настоятель перед уходом. — Церковь хранит много тайн. Сама твоя душа будет привязана к этим стенам, а во время обучения погибают многие молодые послушники, стремящиеся стать воинами храма. Теперь у тебя остался только один путь: служение. И в жизни и в смерти.
Теперь банда Лорна обходила лишь самые крупные отряды. Они больше не таились в засадах, видя небольшие группы беженцев или подходя к небольшим деревенькам. Благодаря амулету, который теперь постоянно висел на шее главаря, никто не мог от них скрыться. Здоровяк Лорн в придачу к своей силе получил сверхчеловеческую скорость и теперь, казалось, был жутким богом битвы. Каждый день к ним в банду стекались новые и новые люди, а набеги становились всё более дерзкими. Всего через пару недель после получения амулета, Лорн решился захватить парочку небольших деревень, чтобы переждать там зиму и сделать их своим опорным пунктом. В своих мечтах он представлял себя чуть ли не новым королём всех этих мест.
Лестер с каждым днём ходил всё более угрюмым. Он был не менее амбициозным, чем Лорн, но при этом считал себя гораздо более сообразительным. Давно разработанный план, был прост настолько же, насколько он был эффективным. Сильнодействующая отрава, практически незаметная, без вкуса и запаха, купленная им за значительную часть его сбережений и припасенная как раз на подобный случай, ждала своего часа. И хотя Лестер умел ждать, жажда заполучить амулет, а с ним и власть в банде всё сильнее разгоралась в хромом разбойнике.
Каждый вечер он старался выгадать момент и каждый вечер не находил подходящего случая. В конце концов, их банда захватила одну из небольших лесных деревенек, идеально подходящую для того, чтобы стать их базой на предстоящую зиму. Лорн, закончив одно из его любимых занятий — избиение до смерти неудачливого крестьянина, попытавшегося защитить от бандитов свою молодую жену, схватил несчастную женщину и понес в дом, приказав своим подчиненным никого не пускать внутрь.
Увлеченный своим нехитрым и гнусным делом, он так и не заметил Лестера, тайком через окно пробравшегося в дом. Лорн не слышал за криками и мольбами жертвы, как открывается пробка от фляжки с вином, которую он всегда носил при себе на поясе, как льется внутрь отрава и как Лестер, на всякий случай обнажив свой кинжал, прячется в соседней комнате. Закончив с хриплым стоном и оттолкнув от себя трясущуюся и рыдающую женщину, Лорн подобрал свою флягу с любимым вином и сделал несколько больших глотков.
Отрава сделала своё дело за несколько секунд, опустив на колени одного из сильнейших воинов, которого когда-либо встречал Лестер. Женщина, забившаяся в угол комнаты, закричала еще сильнее. В глазах у Лорна помутнело и последнее, что он видел в своей жизни — приближающийся к нему силуэт хромого Лестера.
— Поверь мне, Лорн, я смогу лучше, чем ты, распорядиться этой вещью, — услышал умирающий от нового главаря банды.
Лестер, опьяненный мощью, которую давал ему амулет, с невероятной для только что хромавшего бандита скоростью, покинул дом.
Прошло уже два месяца с тех пор, как Грэм попал в ученики к Каазу. Всё это время, пока его раны заживали, он узнавал от священника не только о религии и богах, но и учился грамоте, счету, истории, географии и многим другим вещам. Многие из этих дисциплин Кааз знал довольно поверхностно, но в Грэме, образованием которого никто никогда не занимался, он нашел благодарного и увлеченного слушателя и, пожалуй, был счастлив хоть на ком-то реализовать свой преподавательский талант.
