Мы шли вверх, и птицы держали ветки над нашими головами. Я оглянулась.
– А где Настя?
– Она с сестрой, вон там. – Я увидела внизу, за загородкой, отделявшей лестницу от набережной, Лию и маленькую девочку Настю. Так ведь Лия и есть подружка, которая знает ее с детства. Они же сестры.
– А здесь ее нет, здесь никого нет, – сказал он и открыл стеклянную дверь кинотеатра. Мы провалились в свет.
Яркий свет резал глаза. Господи, сколько времени? Было уже 10.30.
Я посмотрела на мобильный – никто не звонил. Набрала Лии.
– Алена, ты с ума сошла?! Ты где? На самолет опоздаем!
– Собери мой чемодан и отнеси вниз. Оставь на ресепшн. Все.
– Я тебя предупреждаю, это плохо кончится. Ты же ничего не знаешь про нее, и я не собираюсь…
Я отключила ее. Что же я хотела вспомнить, связанное с ней? Подруги, сестрички… Авария, разговор…
Снова заснула… Слышала, как кто-то ходил по дому, но носа не высовывала. Потом приехал Алексей Николаевич. Мы сидели с ним в саду, он расспрашивал меня, наливал чай, по лужайке бродили какие-то люди, подстригали кусты, чистили бассейн. Он шутил, говорил, что делать, если придет полиция. Он уже был у Насти.
– Тяжелая ситуация, она была за рулем, это доказано, но они не смогут доказать, что она была в состоянии опьянения. Экспертиза не была произведена. Вас не будут вызывать. Вы, голубушка, не беспокойтесь.
Как он похож на моего папу… Я заплакала, он выдал мне платок. Уехал.
Я снова легла.
– Алена… Алена!
Он сидел на краешке кровати. Я сплю… Это он. Небритый, бледный. Наклонился и поцеловал меня в лоб.
– Просыпайся!
Я резко села, одеяло сползло, я тут же натянула его до подбородка.
– Отвыкла, стесняешься, – он улыбнулся. – Ну как дела? Живая? Одевайся, сейчас поедем в аэропорт. Самолет заправляется, через час можно лететь.
– Ты, ты уже прилетел? – задала я дурацкий вопрос, чтобы убедиться, что кошмар кончился.
– Как видишь. Давай собирайся – время… Быстрее тебя надо отсюда отправить.
– С глаз долой?
– Дурочка ты, – он вышел из комнаты.
Я последний раз оглянулась на дом, уже растворившийся в сумерках. Последний раз примерила его на себя. Пожалуй, велик он мне, не по размеру. И эта жизнь тоже – что-то жмет все время, давит… Хотела бы я? Нет. Не так. Не такой ценой…
Возле бассейна в кресле сидел Аркадий. Совсем другой, на лице розовые пятна туго натянутой кожи, швы, бороздки. Совсем седой. Не то что бы постаревший, а какой-то выцветший. Волков что-то говорил пожилому французу, которого я видела сегодня днем в саду, за недостатком слов помогая себе тростью, которую держал в правой руке.
– Как это произошло? – сказал он вместо «здрасте», тут же переключившись на меня.
Я еще раз повторила то, что говорила Николаичу.
– Ладно, не мучай ее. Поехали, – сказал Саша, и мы пошли к машине. Он забрался вместе со мной на заднее сиденье, кожаное, к которому сразу прилипаешь, за это их и не люблю. Взял за руку. Впервые мне стало спокойно за все это время, за всю вечность, которая прошла с тех пор…
Волков усаживался впереди, пытаясь комфортно пристроить ногу…
– Твои вещи? – Саша нес к машине мой чемодан и огромный пакет Chanel. Я кивнула.
Надо было что-то сказать ему, но я не знала что. И Волков сидит там, насупленный, злой. А у нас здесь было тепло. Несмотря на холодное зверство кондиционера.
Он проводил меня до границы. Волков остался в машине, буркнул мне что-то на прощанье.
– Я… Ты… Алена, я приеду скоро. И сразу позвоню. – Мы обнялись, он коснулся губами моего виска, выдохнул в волосы: – Слышишь, Алена, сразу…
