– Это такие книги-вуду, новый литературный жанр. Они пытаются доказать самим себе, что живут на Рублевке и это им не снится. Знаешь, что такое вудуизм? Ставят свою куклу в центр Барвихи, люди подходят, колют иголками, щипают за жопу. Чем больнее щипают, тем лучше. Значит, не снится…
Я двинула в автосалон. Там стояли чистые невинные машинки, трепещущие, как конфирмантки в ожидании – как сложится их судьба, в чьи нескромные руки они попадут, – мужчин, мальчиков, девиц? Кто будет гладить их кожу, вставлять в них ключ, насиловать юный мотор… Что это будет – любовь или смерть? Я вспомнила убитую на дороге машинку. Точно такая же стояла здесь – вот она, нарядная, на праздник к ним пришла. Bentley Continental. Совершенство… Вокруг машины клубились дети, лет 18—20. Потенциальные покупатели. Лезли внутрь, крутили руль, давили на клаксон, мучители каштанок… Как же я люблю машины. Они ни в чем не виноваты, ни в ценниках на стекле, ни в подростковых комплексах покупателей. Они прекрасны сами по себе… Села за руль «Феррари». Не нравится. Слишком мужская. А вот «Мазерати» хороша… Изящная, высокомерная. Абсолютная гламурная красотка. Шляпу сюда, очки и Одри Хепберн! Невозможно, все-таки, сопротивляться очарованию красоты. Гламуром это называется или нет. Ну хорошо, согласна, пусть гламур. Слово, которое теперь надо ставить через запятую после слова красота. Но совершенства форм и полноту содержания это не отменяет. «Вы – царица экрана и моды, вы пушисты, светлы и нахальны… и летит, напряженно и дально, голубая „Испано Суиза“…» Жаль, нет песен про «Мазерати».
– О, кто к нам пришел! – возле машины стояла Краснова и целилась в меня камерой мобильного, – Примериваешься, купить хочешь? Сфотографировать на память?
Я не видела ее с тех пор, как… Как у нее хватило наглости подойти? Я вылезла из машины.
– А чего так поздно на презентацию? Уже все разъезжаются.
– Да я просто мимо ехала, заскочила, – зачем-то ответила я, вместо того чтобы молча уйти. – У Волковой на даче загорала, чай пили.
Краснова помрачнела. Ха, я научилась доставать людей до печенок! И это тоже был неоценимый опыт глянца. Не знаю, правда, годился ли он для другой жизни, где успех не выставляют в качестве щита от врагов.
– И как Аня?
– Отлично!
– А мужа ее видела? Он с вами был?
– Нет, он… он не в Москве, – не надо болтать лишнего, осторожности я тоже научилась.
– Да, я знаю, он во Франции.
К нам шел человек в очках.
– Здорово, красавица! Машина и женщина – вот идеальная пара! Меняйте, девки, мужчину на машину… Только голых телок надо было сюда добавить. Автомобильный стриптиз, почему не додумались?
Гейдельман. Я его знаю.
– Вы знакомы разве, Пашенька? – спросила Краснова, прильнув в Гейдельману и победно глядя на меня из-за его плеча.
– Да, мы с ней пили в Лондоне. Забыл только, как тебя зовут?
– Не важно, – сказала я, усмехнувшись.
– Алена ее зовут, Борисова.
– Точно, точно… Ты у меня олигархов заказывала, помню. Ну, нашла себе паренька или к Паше пойдешь в архив?
– А Алена у нас в эти сказки про олигархов не верит, правда, Алена?
– Правда, – вот черт их принес! Я вспомнила тот скандал с Канторовичем, из-за которого я не попала на «Русскую рапсодию».
– Она, Паш, слишком взрослая. Ты на сколько меня старше, лет на пять или больше?
Вот сука, тоже умеет доставать! Еще пара недель – и буду на шесть…
– А я верю, – продолжала Краснова. – Что нам, девушкам, надо? Сохранять в себе детское ощущение непосредственности, интерес к жизни, правда, Паша?
– Да, девки, вам надо. Без оптимизма вы свихнетесь, – поддержал Гейдельман. – Вот чего с замужем тянули, пока срок годности не истек? А теперь чего говорить – познакомь, познакомь.
Краснова растерялась. А не надо было пытаться привлечь на свою сторону Гейдельмана. Он тут же ее заложил, не разобравшись в тонкостях нашей бабской бойни.
– А у меня новый проект, ты знаешь? Я книжку пишу антигламурную, – Лена ринулась спасать остатки тонущей репутации. – Мы с Пашенькой вместе пишем.
– Антигламурную? Ты? – глумиться над гламуром, и кому, Красновой? Это все равно что собачьему желудку критиковать хозяйскую еду.
– Да, антигламур – это тема сейчас. Вся эта пошлость, глянец, олигархи… Люди от денег с ума сошли… Ты ЖЖ читаешь? У меня там дневник – я про это пишу.
– А ты где работаешь-то? – спросила я, когда она наконец заткнулась. Краснова замялась.
– Знаешь «СС»? Газетка такая альтернативная? Ленка там жжет, кидается бомбами в стеклянные дома звезд политики и шоу-биза! – встрял Гейдельман.
– О как! – это был триумф! Я никогда не интересовалась, кто работает в таких газетах. А оказывается, это Краснова. Я смотрела на нее и не могла побороть недостойное чувство глубокого удовлетворения. Так вот ты где, голубушка. Докатилась.
– Я… Да… Свобода слова теперь только в такой журналистике. Пишем все, что хотим, а не подкладываемся под рекламодателя. У нас тиражи, люди читают, а люди ерунду не будут покупать за свои деньги.
– Читают, читают, еще не такое говно люди за свои деньги читают! – заржал Гейдельман. Он начинал мне нравиться.
