– Извините, Аня, я… – ага, сказать ей, что в огороде была? – …я не слышала звонок, у меня тут музыка громко.
– Алена, мне нужно письмо к Аль-Файеду! Вы написали?
– Да, но… – я замялась.
После того как я сдуру рассказала Волковой про встречу в Harrod’s, она загорелась новой идеей. Царь Николиной Горы Никита Михалков был благополучно забыт, а на его место водружен Гарун-Аль-Файед.
– Мы предложим ему стать нашим стратегическим инвестором! Вы понимаете, что это значит, Алена?! Вы же хотите стать партнером Аль-Файеда? – бредила Волкова. – У меня есть предложения на русском рынке, сейчас медиа-активы очень хорошо покупают, но я с нашими не хочу связываться. Лучше пусть будет Европа. Они наших реалий все равно не понимают и контролировать нас не смогут. А отчетность нарисовать – это ерунда!
Я понимала, зачем это нужно Волковой. Зачем это нужно Аль-Файеду – вот вопрос. Аня же не так наивна, как та девочка, которая хотела работать шоппером у Мохаммеда. Позориться с очередными инвестиционными предложениями на деревню дедушке мне не хотелось.
– Да, да, – говорила я и пыталась улизнуть. На этот раз не пронесло.
– Мне нужен инвестиционный меморандум! – заявила Волкова. – Завтра Вера отправит его в Лондон, и будем назначать переговоры. В Лондон с вами вместе полетим.
Я посмотрела в окно. Папа привязывал розу к деревянной раме, вкопанной в землю. Меморандум? Что за меморандум?
– Сегодня же, Алена, вы слышите?
– Сегодня? Сегодня же суббота. Я на даче.
– Вот и прекрасно! Приедете ко мне на дачу. Я вас в гости приглашаю. Вареньем угощу. Вы любите варенье из роз?
– Но это далеко, Анна Андреевна… – черт бы тебя побрал!
– Что значит далеко? Вы по какой дороге?
– По Минке.
– Так это рядом! К десяти, к двенадцати приезжайте. Как успеете. Я, когда одна, все равно поздно ложусь.
– Анна Андреевна, давайте завтра. Я приеду к вам завтра утром, – я решительно встала на защиту собственной личности.
Тут рядом, ага! Ее рядом от моего далеко – дистанция в несколько веков – от патриархального ужаса русской деревни до истерического восторга Рублевки-лайф. Но объяснять это Волковой – значит, дать еще один повод для манипуляции. Алена, вам же нужна дача? Нормальная дача? Давайте, включайтесь, пишите письмо губернатору, предложим ему проект коттеджной застройки в Московской области…
Нет уж! Если я чему и научилась в гламуре, так это скрывать истинное положение вещей. Вот для чего гламур нужен людям – для безопасности, мимикрии и защиты. Это наша броня от жалости, лицемерного сочувствия и недобросовестных манипуляций. Маска успеха приросла ко мне намертво, я снимаю ее теперь только на ночь. Я успешна, я гламурна – и идите все на х…
Хотя… Было в этом что-то тревожное, подленькое. Вот как сейчас. Не сказав Волковой, что мне далеко ехать, я как будто предавала родителей, как будто мне стыдно быть такой, какая я есть. Но обратного пути не было. Буду до конца играть свою роль из фильма «Глянец». Или «Дьявол носит Prada», все равно.
– Алена, это несерьезно! Что значит завтра, если мне нужно срочно?! В бизнесе надо моментально принимать решения. Реакция должна быть стремительная. Ничего, вы еще научитесь этому. Все, жду!
Уже научилась. Я запрыгала по комнате – джинсы, сумка, туфли… Волкова брала и брала у меня в долг, обещая отдать потом – деньгами, акциями, зарплатой. Но пока все оставалось по-прежнему. Я только работала быстрее и быстрее, шла на дудочку ее обещаний, как слон полосатый из мультика, который при звуках флейты теряет волю и разум. Иногда казалось, что я уже не управляю своей жизнью.
Если так будет дальше продолжаться, я с ней поговорю! Я ей не позволю претендовать на меня целиком!
Я конвертировала жизнь в работу. Я научилась упаковывать рекламные имиджи в дорогую глянцевую бумагу, украшать их бантиками гламурных бессмыслиц, получая за это деньги, которые тратила на то, чтобы поддерживать праздничный имидж человека, у которого есть деньги. Самое смешное, что в результате этого круговорота – гламур-имидж-глянец-деньги-гламур – денег у меня не оставалось.
Папа с мамой стояли в розовых цветах, когда я спустилась вниз.
– Мне в Москву надо срочно. На работу вызвали.
– Дочка, как же?.. А ужин? – Папа смотрел растерянно, как ребенок. Господи, только бы не обиделся.
– Не могу! – Я завела мотор и рванула в большой мир.
Из машины позвонила Вере:
– Будь готова, Волкова приказала завтра письмо отправить в Лондон DHL-ом.
– Она сумасшедшая! Ты не сказала ей, что для этого есть понедельник?
– Эта сука разве понимает? Я сейчас на дачу к ней еду, представь?
– Бедная… Ее совсем, что ли, муж не еб…т, чего в такую жару-то работать?
