Того не подтвердит народ фиванский.
Иль город мне предписывать начнет?
Не видишь сам, что говоришь как отрок?
Иль править в граде мне чужим умом?
Не государство – где царит один.
Но государство – собственность царей!
Прекрасно б ты один пустыней правил!
Он, кажется, стоит за эту деву?
Коль дева – ты: я о тебе забочусь.
О негодяй! Ты на отца идешь?
Ты, вижу, нарушаешь справедливость.
Не тем ли, что свое господство чту?
Не чтишь, коль ты попрал к богам почтенье.
О нрав преступный, женщине подвластный!
Не скажешь ты, что я служу дурному.
Однако же вся речь твоя – о ней!
Нет, и о нас и о богах подземных.
Ты все же в брак не вступишь с ней живою.
Когда умрет, за ней умрет другой.
С угрозами ты выступаешь, дерзкий?
Угроза ли – с пустым решеньем спорить?
Раскаешься в безумных поученьях!
Сказал бы: глупый! – но ведь ты отец.
Раб женщины! Не ластись, не обманешь!
Сам говоришь, других не хочешь слушать!
Да? Но, клянусь Олимпом, не на радость
Меня поносишь бранными словами.
Эй, приведите эту язву! Пусть же
У суженого на глазах умрет.
Нет, не умрет – об этом и не думай! —
Здесь, на моих глазах, – но и меня
Твои глаза вовеки не увидят.
Иных друзей ищи для сумасбродств!
Уходит.
Царь, удалился он поспешно, в гневе, —
В таких летах опасен скорбный дух.
Пускай идет! Он больно горделив!
А этих дев от смерти не избавит.
Ужель обеих думаешь казнить?
О нет, – ты прав, – не ту, что невиновна.
Какою ж смертью ты казнишь другую?
Ушлю туда, где людям не пройти,
Живую спрячу в каменной пещере,
Оставив малость пищи, сколько надо,
Чтоб оскверненью не подвергнуть град.
Аид она лишь почитает – пусть же,
Молясь ему, избавится от смерти
Или по крайней мере убедится,
Что тщетный труд умерших почитать.
Уходит.
Стасим Третий
О Эрос-бог, ты в битвах могуч!
О Эрос-бог, ты грозный ловец!
На ланитах дев ты ночуешь ночь,
Ты над морем паришь, входишь в логи зверей,
И никто из богов не избег тебя,
И никто из людей:
Все, кому ты являлся, – безумны!
Не раз сердца справедливых ты
К неправде манил, на погибель влек
И теперь родных в поединке свел.
Но в невесты очах пыл любви сильней!
Вековечный устав утвердил ее власть.
То богини закон,
Всепобедной, святой Афродиты!
Послушанье уже я не в силах блюсти,
Видя все, что свершается, я не могу
Горьких слез удержать – и струятся ручьем.
В темный брачный чертог, усыпляющий 810 всех,
Навеки уйдет Антигона.
Входит Антигона под стражей
Эписодий Четвертый
Коммос
Люди города родного!
Вот смотрите: в путь последний
Ухожу, сиянье солнца
Вижу я в последний раз.
Сам Аид-всеусыпитель
Увлекает безвозвратно
На прибрежья Ахеронта
Незамужнюю меня.
Гимны брачные не будут
Провожать невесту-деву.
Под землею Ахеронту
Ныне стану я женой.
Но в обитель умерших
Ты уходишь во славе, —
Не убита недугом
Иль ударом меча.
Нет, идешь добровольно, —
Между смертных единая
Ты обитель Аидову
Навсегда избрала.
Довелось мне слышать раньше
О судьбе фригийской гостьи,
[9]
—
Как печален на Сипиле
Танталиды был удел.
Словно плющ, утес, как молвят,
Охватил ее, и горько
Плачет пленница: над нею
Непрестанный дождь и снег.
Из очей ее всечасно
Льются слезы по утесу
Так и я. Отныне богом
Я навек усыплена.
Но она ведь богиня,
Небожителей отпрыск!
[10]
Мы же – смертные люди,
Род от смертных ведем.
Все ж тебе, умирающей,
Честь и слава великая,
Что – живая – стяжала ты
Богоравный удел!
Ты смеешься надо мною!
Для чего ж – родные боги!
Надо мною, неумершей,
Издеваться!
Ты, о мой город! И вы,
Знатные города люди!
О источник Диркейский, о роща
Знаменитых ристаньями Фив!
Призываю вас ныне в свидетели:
По какому закону,
Не оплакана близкими,
Я к холму погребальному,
К небывалой могиле иду?
Горе мне, увы, несчастной!
Ни с живыми, ни с умерши?
Не делить мне ныне век!
Дойдя до крайнего дерзанья,
О трон высокий правосудья
Преткнулась больно ты, дитя,
И платишься за грех отцовский.
Ты коснулся злейшей скорби,
Злополучной отчей участи,
Общей доли достославных
Лабдакидов!
О преступное матери ложе,
Разделенное с собственным сыном!
О злосчастный их брак, от которого
Я на свет родилась, злополучная!
И к родителям ныне, проклятая,
Я в обитель подземную
Отправляюсь навеки.
Даже свадебных песен
Услыхать не успела, увы!
В брак вступил ты несчастливый,
[11]
О мой брат, – и сам погиб ты
И меня, сестру, сгубил!..
Чтить мертвых – дело благочестья,
Но власть стоящего у власти
Переступать нельзя: сгубил
Тебя порыв твой своевольный.
Эпод
Неоплакана, без близких,
Не изведавшая брака,
Ухожу я, злополучная,
В предназначенный мне путь.
