Спрут полностью

                   Марко НЕЗЕ

                         Спрут

Роман в четырех частях по сценарию Эннио Де Кончини, Сандро Петральи, Стефано Рулли

Перевод с итальянского Г. Богемского

МОСКВА «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» 1991

_н 4703010100—131 078(02) —91

ISBN 5-235-02007-3

195—9!

© Богемский Г. Д., перевод, 1989, 1991.

© 1987 by ERI Edizioni RAI;

© 1989 by Nuova ERI - RAIUNO.

ЧАСТЬ 1

КТО УБИЛ КОМИССАРА?

По окраинным улочкам Трапани на бешеной скорости с включенными сиренами неслись две полицейские «альфеты». Выскочив на берег моря, затормозили посреди широкой поляны.

Слепящий свет фар выхватил из темноты длинный силуэт стоящей машины — «фиата-регаты». Вокруг автомобиля с осторожностью кружили полицейские с автоматами наготове. В тишине жаркой июльской ночи сухая трава громко шуршала под ногами.

— Не прикасаться к машине! — прогремел голос рослого массивного мужчины, единственного здесь в штатском.

От группы полицейских отделился невысокий толстяк с чемоданчиком в руке, специалист из экспертно-криминалистического отдела. Он направил луч карманного фонарика внутрь автомобиля, и лицо его передернулось, словно от удара током.

— Боже мой,— еле слышно пробормотал он,— они убили начальника оперативного отдела.

По кучке сгрудившихся вокруг машины пробежал смутный ропот: «Мерзавцы... сволочи...»

Мужчина в штатском хранил бесстрастное спокойствие. Подойдя к эксперту, он сказал ему, что надо поработать как можно тщательнее, и отошел на край поляны.

Тьму прорезали фонари новых машин с полицейскими. Прибыл и большой автофургон с надписью на боку «Сици-ТВ». Из него поспешно выгрузилась съемочная группа телевизионщиков во главе со стройным, элегантно одетым господином — Нанни Сантамарией.

Телеоператоры приблизились к «регате», начали ощупывать ее вверху донизу лучами своих переносных юпитеров и вот задержались на трупе комиссара Маринео — убитый сидит за рулем, голова откинута, рот открыт, руки свисают на сиденье.

Мужчина в штатском пошел назад к своей машине. Санта-мария сразу же его узнал и ткнул под нос ему свой микрофон.

— Доктор¹ Альтеро, вы — заместитель начальника оперативного отдела. Есть ли у вас сведения, что комиссару Маринео кто-то угрожал?

Альтеро метнул разъяренный взгляд на журналиста и швырнул окурок.

— Сантамария,— прохрипел он в ответ,— неужели вы не могли выбрать другого времени?

И, отведя в сторону эксперта, спросил:

— Нашли что-нибудь интересное?

— Очень странно,— пробормотал эксперт, скребя затылок.— Нет ни следов пуль, ни гильз... Нет даже следов крови на сиденье. Вероятно, эти негодяи выполнили свою работу где-то не здесь.

— А потом привезли тело сюда и устроили всю эту инсценировку,— закончил Альтеро убежденным тоном.— Да, наверно, именно так.

Вокруг суетились телеопера горы, прорезая ночную тьму своими лампами. Свет их слепил полицейских, то укорачивая, то удлиняя их гигантские тени, плясавшие в темноте, словно какие-то сюрреалистические призраки.

— Черт бы их побрал,— сквозь зубы процедил с горечью Альтеро,— рано или поздно вы вот так найдете и меня.

Толстячок из экспертного отдела неуверенно возразил:

— Ну что вы говорите, доктор.

— Да, когда живешь, окруженный неуловимыми тенями, не замечаешь опасности. Бредешь вслепую, пока не сверзишься в пропасть и не разобьешься.

— Вы полагаете, доктор Маринео угодил в ловушку?

Альтеро вперил взгляд куда-то далеко в темноту й промолчал. Полицейский продолжал строить предположения:

— Может быть, кто-нибудь из его информаторов, казавшийся вполне надежным, завлек его в уединенное место. И он не сообразил, что это ловушка.

Альтеро словно не слышал его слов.

— Бедняга Маринео,— сказал он со вздохом.— Как раз когда он уже собирался покинуть Трапани. Его перевели в Салерно, его родной город. Жена и дети так радовались...

Полицейский фотограф непрерывно включал свой аппарат. При каждой вспышке можно было разглядеть, что поначалу немногочисленная толпа любопытных все прибывала.

— Заканчивайте вашу работу,— сказал Альтерб и сел в свою машину.

Ночь незаметно подошла к концу. Вдали, за черной грядой холмов, уже занималась заря.

Солнце уже вставало и «ад Северной Италией, когда в одной из миланских квартир, в районе площади Суза, настойчиво зазвонил телефон. Коррадо Каттани всегда поднимался рано и сейчас стоял с намыленной физиономией перед зеркалом. Во рту он еще ощущал аромат и вкус первой утренней чашечки кофе. За день, прежде чем улечься спать, он выпьет их еще по крайней мере добрый десяток, потому что работа в комиссариате, полиции требует, чтобы голова была постоянно свежей и ясной. Кофе придает бодрость в те минуты, когда чувствуешь себя вялым.

Полицейский комиссар был лет сорока, хорошо сложенный, темноволосый, с суровым лицом и всёгда с настороженным выражением черных, как уголь, глаз. Каттани снял трубку и услышал о неприятном событии. Он выслушал доклад со всеми мельчайшими подробностями, и ни одна жилка не дрогнула на его лице. Разговор он закончил односложным сухим «хорошо».