— Слишком много. Наш мир огромен, и в какой-то его части обязательно идёт война за территории, ресурсы, власть. Я искренне не хочу, чтобы в Шамбале было так же, и развитие пошло по техногенному пути. Мне нравится здесь, как бы это странно не прозвучало после всего, что со мной случилось, и поддержу идею Марины с развитием Магической Академии. Путь магического мира — это лучшее, что можно придумать.
— Спасибо, — Дмитрий снова поцеловал мои запястья, а потом совсем не по этикету обнял за плечи, прижимая ближе к себе, — Спасибо, что смогла довериться и рассказать обо всём. Теперь я смогу эффективнее построить защиту своей семьи и дальнейшие планы по этому миру.
А потом невзначай добавил:
— Ты точно не хочешь на трон Антии?
— С ума сошёл⁈
— Всё-всё! Я понял! — погасил поцелуем моё возмущение, а потом шёпотом, когда я уже была немного не здесь от его нежности и ласк, добавил, — Может кто из наших детей захочет этим заняться… Ещё лет двадцать — двадцать пять Антия и без императорского рода проживёт!
Уже третий день как они остановились в этой таверне маленького рабочего городишки на краю Шамбалы, название которого она даже не запомнила.
Погода ухудшалась, дороги заваливало снегом всё больше и сильнее, а солнце вообще не пробивалось сквозь тяжелые низкие тучи даже днём.
Ничего не хотелось — даже жить.
Я прошлась по маленькой комнатке от окошка до двери несколько раз, но так и не решилась спуститься вниз, в общую залу на обед. Дождусь мужа и тогда сходим вместе. Если он найдёт нормальную работу, то будем искать жильё и обустраиваться, но… всё это было так странно, грустно и порой совершенно непонятно. Зачем всё это?
Джон говорит, что надо пожить пока вдалеке от столицы, пока не улягутся и не позабудутся все слухи. А мне кажется, что с каждым месяцем становится всё хуже и хуже. Не такая уж и хорошая была идея — уехать из Керчи.
В который раз бездумно гляжу в окно, где даже днём, во время снегопада стоят сумерки — тоскливые и сжимающие грудь до боли.
Снова пошевелилась куча тряпья, запорошенная снегом, чуть его сбив и… Кто там? Животные? Окно нашей комнаты выходило на узкую улочку в торце здания. По ней невозможно было ездить на повозках, слишком узкая, но и ходили по ней тоже не так уж часто. За последние несколько часов только торопливо прошли две женщины, явно срезая участок дороги коротким путём, известным местным жителям. Но что там такое шевелится?
Я дальней стены соседнего здания были навалены какие-то доски и непонятный мусор. Из-за запорошившего всё снега опознать что-то в этом хламе было невозможно, но… Вот снова что-то шевелится… Из-за доски выглянула головка маленького ребенка, годика два, не больше, и снова скрылась в хаосе мусора, припорошенного белым покрывалом.
Что там делает ребёнок? Он же замёрзнет! На улице месяц белик!
Недолго думая, накинула на плечи тёплый плащ с глубоким капюшоном, быстро надела тёплые сапожки и, прихватив из сумки тёплую шаль, поторопилась к лестнице со второго этажа. К моему счастью, выход для жильцов второго этажа имелся отдельный, и проходить насквозь зал таверны со столующимися или выпивающими гостями не было необходимости.
Завернув за угол, я подошла поближе к той самой непонятной куче, оставляя глубокие следы в нападавшем снеге. Насколько позволяли падающие с неба хлопья, на улице никого не было видно.
— Малыш! — позвала тихонечко, чтобы не напугать ребёнка, — Малыш!
Ответом мне была затаившаяся тишина.
Ну, не могло мне показаться это!
— Малыш, не бойся! Выходи, пожалуйста, пойдём погреемся в мою комнату — я живу на втором этаже таверны. Как ты здесь оказался?
Заглянула за ту самую доску, которая лучше всего была видна со второго этажа из моего окна.
— Ма…
На меня смотрели две пары ярких голубых глаз.
Красивых. И до щемящего сердца милых.
— Щенки? — удивилась своей находке и постаралась заглянуть поглубже, осматривая всё вокруг, — Мне показалось, что я видела ребёнка…
Двое милых собачьих детёнышей хлопали яркими глазами, забавно растопырив ушки, и прижимаясь друг к другу, чтобы согреться в этот холодный зимний день. Один довольно крупненький, а второй совсем малыш, но оба широколапые и обещают вырасти в крупных зверей. И тут в какой-то невозможный момент маленький щенок чихнул от попавшего на носик снега, и превратился в того самого малыша.
— Ой! — только и смогла вымолвить.
А потом ещё один чих и ребёнок снова стал щенком.
— Дети-оборотни? Вы что здесь делаете одни? Где ваши родители? — я сначала заозиралась по сторонам, думая, что они потерялись, и сейчас прибегут их обеспокоенные родители, но потом вспомнила, что сидят они здесь довольно давно. И никто никого не искал.
Где-то вдалеке был слышен цокот лошадиных копыт, а поблизости тихо падал снег. Я нахмурилась, ещё раз оглядев детишек:
— Вы потерялись?
Старший щенок отрицательно мотнул головой, и я заметила на нём ошейник, очень похожий на те, что когда-то видела в энотеке старинного особняка в Керчи. Меня аж затрясло от осознания того, где уже успели побывать эти дети. В клетке.
