- Наташа, - Ксения присела рядом с ней на постель, ласково погладила по голове. - Что случилось? Тебя напугал этот господин в черном плаще?
Графиня повернула к ней заплаканное лицо, поднялась и села на постели.
- О чем ты говоришь? Какой господин? Ты что ж, совсем не узнала его? А почему тогда сама так испугалась?
- Не знаю, - пожала плечами Ксения. - Не знаю, чего я испугалась. Я ведь даже не разглядела его как следует. Но он с тобой разговаривал на крыльце, значит, вы знакомы?
- Ксюша, Ксюша, девочка моя, - графиня покачала головой, печально посмотрела на сестру покрасневшими от слез глазами и промокнула их платочком. - Как хорошо, что плохое быстро забывается. Еще лучше, если оно исчезает совсем. Но у нас все наоборот. Я думала, что навсегда избавилась от прошлых страхов, но сегодня они вновь заявили о себе... - Она судорожно перевела дыхание. - Заявили вместе с бароном фон Кроммом. Как ты могла забыть эту тварь, это ничтожество, эту... - Наташа, задыхаясь, поднесла руку к горлу. - Как я жалею, что у меня не оказалось под рукой пистолета, чтобы пристрелить его... тогда... - Она закрыла лицо руками и вновь зашлась в рыданиях.
- Почему ты плачешь? - Ксения обняла ее за плечи. - Я видела, что они уехали. Но если б даже заявились на усадьбу, чем они могут нам навредить? Пошлешь Евсея да Данилу, они живо их за Можай проводят.
- Я боюсь за Павлика, - прошептала Наташа и взяла сына за руку. - Мой дорогой, дай мне слово, что без позволения моего или Ксюшиного не покинешь усадьбу. Если тебя будут просить показать дорогу или просто выйти за ворота, ни в коем случае не делай этого. Сразу кричи кого-нибудь из слуг. Ты понял меня? - И когда сын молча кивнул, прижала его голову к груди. - Павлик, умоляю тебя, не забывай об этом. - И она снова подняла взгляд на сестру. - И ты тоже помни, что вокруг нас уйма недоброжелателей... Да, - спохватилась она, - откуда князь узнал, что мы собираемся в Белореченск? В земстве мне сказали, что он побывал раньше меня и у стряпчего. И сдается мне, уж не его ли коляска стояла у подъезда Юрия Леонидовича, когда мы подъехали? Ксения пожала плечами.
- Что тут подозрительного? Прекратились дожди, и он тоже выбрался в город. Ты это не можешь отрицать.
- Хорошо, если так, - вздохнула графиня и поцеловала Павлика в макушку. - Но надо ж было тому случиться, чтобы, в один день встретиться со всеми, кого я на дух не выношу. Весь праздник нам испортили.
- Ты поговорила с Юрием Леонидовичем о том, о чем хотела? - Ксения постаралась перевести разговор в менее опасное русло.
- Поговорила. Он очень доброжелательно меня встретил. Правда, держался подчеркнуто вежливо, более официально, чем всегда, а напоследок все ж не удержался и сказал, что не таит на меня обиду и будет рад, если в моей жизни произойдут счастливые перемены.
- И это все? - удивилась Ксения.
- А что ты хотела? - усмехнулась графиня. - Я своих решений не меняю.
- Нет, я имею в виду другое. Он поддержал тебя в твоем споре с князем?
- Он предложил выступить посредником, - произнесла графиня сквозь зубы, затем встала и подошла к окну. И, не оборачиваясь, уронила: - Я отказалась. И уже придумала, как сократить дорогу до Матурихи. Я утру нос этому выскочке!
- Почему выскочке? - поразилась Ксения. - Он что, купил себе титул?
- Нет, не купил, но ему очень повезло! - Наташа развернулась к ней лицом. - Князь - дитя порочной любви. - Тут она заметила широко раскрытые глаза и рот сына и приказала: - Марш в спальню! И чтоб до конца нашего разговора носа не показывал!
Надувшись, мальчик скрылся в спальне, закрыв за собой дверь.
Графиня проводила его взглядом, затем перевела его на сестру.
- Мать его была то ли певичкой, то ли актрисой, любовницей князя Панюшева. Отец его не слишком жаловал, но после смерти прямого наследника между прочим, единственного сына от законной жены - неожиданно признал незаконнорожденного, дал свой титул и фамилию, а позже отписал ему все наследство. Говорят, его уговорила старшая сестра, которая тоже сделала молодого Панюшева своим наследником.
- Это тебе сообщил Нежданов? - полюбопытствовала сестра.
- Неважно, кто сообщил! - махнула рукой графиня. - Главное, он из той братии, что из грязи да сразу в князи, а корчит из себя...
- Таша, - перебила ее сестра, - ты забыла?
- Ничего я не забыла! - произнесла сестра в ответ раздраженно. - Да, мы жили в нищете какое-то время, но в нас течет кровь истинных, столбовых дворян. Наши предки еще при Иване Грозном отличились, когда Казань и Астрахань брали...
- Наташа, - покачала головой Ксения, - ты собираешься спорить с князем, чья кровь голубее? Но, по-моему, она у всех одинаковая, красная. Зачем эти пустые разговоры? Что от них изменится? Давай лучше спустимся пообедать в ресторан. Мы с Павликом ужасно проголодались.
