Новониколаевские ребятишки, понятно, ничего не пожалели для хорошего человека, впарив ему кое-что подлинное по задранной цене, достаточно редкое, а вдобавок — дешёвку, опять-таки втридорога, но более всего — высокопробного фуфла. Маэстро всё же был не один на всю Сибирь такой талантливый, да и импорт выручает… Когда герр Дегтяренко объявился в Томске, к его визиту уже были готовы и опять-таки раскрутили неслабо. И, как честные люди, передали по эстафете в Шантарск, дав время Смолину подготовиться…
Чем больше он присматривался с бесстрастным лицом, тем более убеждался, что клиент готов. Дело даже не в его апломбе — купив вчера у Смолина стопроцентно подлинный «Смит-Вессон», того самого «коротыша», и ещё кое-что, опять-таки родное, он расслабился и подсознательно ждёт от Шантарска исключительно подлинного…
Хозяин хатёнки с видом гордым и отрешённым нацедил себе водочки и, хэкнув, переправил её в рот с таким видом, словно пребывал тут в гордом одиночестве. Буркнул:
— Дырку не протри…
Чернильница глухо стукнула о столешницу. Отирая пальцы великолепным клетчатым платком, купленным явно не ближе пары тысяч вёрст от рубежей Отечества, Дегтяренко спросил небрежно:
— Ну, и что вы хотите?
— Да пустяки, — ухмыльнулся хозяин. — Десять тысяч баксов за всё — поскольку вещички продаются не в разбивку, а исключительно полным комплектом.
— Запросики у вас… — покрутил головой нефтяной господин с видом человека, привыкшего торговаться и умеющего это делать.
— Да ладно! — фыркнул хозяин. — Давай-ка внесём ясность, куманёк… Если ты решил, на всё это глядя… — он неопределённо махнул рукой вокруг, — что припёрся к натуральному алкашу, то крупно промахнулся. Я, братка, не алкаш, а пьяница. Просекаешь разницу? Алкаш мозги пропил, а пьяница — не вообще и не всегда… Я свою норму знаю, похлебаю и перестану, а хата моя в таком запустении не оттого, что я отсюда всё пропил, а исключительно потому, что обитаю я тут только летом, водочки попить вдалеке от сожительницы, чтоб меньше вякала. Квартирка у нас на другом конце города, в ломы ей будет сюда переться… И потом. Я, милый, не всегда был в таком вот бичевском виде, я, чтоб ты знал, сельхозтехникум кончал, на целине, — он небрежно прищёлкнул по обеим медалям, — комсоргом посёлка был. Если б не водочка да не любовь к вольной жизни, я б, может, и в секретари райкома выбился, да вот не судьба была. Короче говоря, книжечки и мы почитываем — а партейно-политическую закалку прошли давненько, ещё во времена волюнтаризма. Короче, слушай сюда. Я ж прекрасно понимаю, что таких чернильниц на белом свете осталось хрен да маленько. Вон, даже Яковлич в руках не держал, а он старины видывал больше, чем гинеколог… этих самых. Вон, валяются, — он кивнул на подоконник, где валялась стопка потрёпанных книг. — Там всё расписано. В Питере этой охранки было полтора человека, это тебе не гэбэ с его небоскрёбами… И сколько у них там было казённых чернильниц с полным письменным обозначением? Да штук несколько на всю невеликую братию. А уж большевички потом под корень изводили всё, отношение имевшее к проклятому старому режиму, особенно такое вот… Это тебе — теория. А практика такая — мне, родной, подворачивается домок под Шантарском. Не дворец, да по нашим с Петровной скромным запросам… Шлакоблочник, гаражик имеется, во дворе есть где поставить клетухи для кролей, свинарничек… Бзик у меня — доживать в кулацком хозяйстве. Так вот, если я квартиру толкну, эту хатку толкну да добавлю десяточку зелёных — в аккурат хватит, — он оскалился. — Ну что, похож я на алкаша, мозги пропившего? Ну?
— Не совсем, — бесстрастно кивнул Дегтяренко.
— От то-то. А потому со своей цены я не слезу. Хочешь — бери, не хочешь — я ещё подожду… Какие мои годы, я робёнок двужильный… Рано или поздно толкану за десятку. Цены знаем, не сомневайся…
Дегтяренко усмехнулся:
— А если домик тем временем уйдёт?
— Другой подвернётся, — сказал хозяин. — Никак нельзя сказать, что домиков таких — как грязи, но всё ж товар на базаре не редкостный… в отличие от этого вот, — он ласково погладил чернильницу. — Ты вот себе подумай: может, именно в неё пёрышко и макали, когда на Вовку Ульянова протокольчик составляли за все его художества…
— Тут значится, что изготовлена она в девятьсот пятом, — сказал нефтяник деловито. — А Ленина в России тогда уже давненько не было…
— И какая разница? — невозмутимо пожал плечами хозяин. — Не один ли хрен? Ленина не было, зато имелось в достатке соратников и сподвижников — их-то до едрени матери имелось, а? Как ни крути, а всё равно получается, что кого-то из будущих вождей чернильцами из этого самого агрегата описывали. Они ж все поголовно срока мотали и под следствием чалились, особенно в Питере, колыбели, понимашь, революции… В общем, не слезу я со своей цены, и уговаривать меня бесполезно. У меня, сокол, есть конкретная мечта, а мечты денег стоят. И если я ещё литру засосу, из соображения всё равно не выпаду, так что не рассчитывай… Что скажешь?
