— Ну, пожалуй… — сказал Смолин, подумав. — Ежели без уголовщины.
— Да нет, никакого криминала. Просто я человек всё же неопытный и могу здорово напортачить, а вещичка крайне интересная, и меня объегорить могут в два счёта…
— Хорошо, — сказал Смолин. — Я освобожусь уже через часок. Где бы нам пересечься…
Даша достала из сумочки бумажный квадратик:
— По этому адресу вам будет удобно? Я эту квартиру сняла на лето, так получилось…
Бегло прочитав адрес, Смолин кивнул:
— Понятно. Через час приеду.
Он кивнул и зашагал к стоянке. Интересные дела. Ручаться можно, что Дашенькины родители, интеллигенты «из сферы культуры» с соответствующей зарплаткой из разряда «кошкины слёзки», как ни баловали своё чадо, а всё же вряд ли смогли бы ей давать денежки на съёмную квартиру в центре. Удовольствие недешёвое, даже однокомнатная в том районе выскакивает в копеечку. Очень похоже, девица отыскивает самостоятельно средства к существованию — что ж, цинично прикидывая, милым девочкам это удаётся гораздо быстрее и проще, нежели потасканным мужикам, времена такие… Ничему не стоит удивляться с тех пор, как один его знакомый, оттягиваясь однажды с приятелями в загородном домике и вызвавши туда девиц из крайне элитного заведения, нос к носу столкнулся с собственной дочушкой — умница, интеллектуалка, в престижный колледж пристроена и уж безусловно карманными деньгами не обижена, а вот поди ж ты, и денег ей было мало, и на вульгарные приключения потянуло…
Ладно, всё это, в общем, неинтересно. О другом нужно думать: что у неё за вещица? Что такого могло ей остаться от дедушки — учитывая дедушкину личность? А вот тут уже простор для самых смелых фантазий. Мог Кащей, размякнув душой однажды, подарить внученьке нечто такое, с чем и к сэрам, пэрам и херам на «Сотбис» не стыдно показаться. Мог и оставить заначку — что если в комнате-тайнике хранилось далеко не всё? И теперь детка боится продешевить, прекрасно понимает, что сама ничего не смыслит в рынке, и облапошат её в два счёта. Предприимчивая детка выросла, палец в рот не клади, вон как легко и непринуждённо собрала приятелей и тряхнула опустевшую дедушкину квартирку. Чувствуется наследственная хватка — перепрыгнув через поколение, дали о себе знать Кащеевы гены. Вдруг да и выйдет какая выгода?
…Хозяин магазина «Эльдорадо» Николай Эрастович Демидов (как о том знала каждая посвящённая собака) дельцом был хватким, но, как многие, страдал пунктиком. Хорошо ещё, практически безобидным в отличие от педофилии, наркомании и порочной страсти к рулетке. Переклинило Эрастыча на генеалогии: не хочет быть старуха простою бабой, желается ей быть владычицей морскою… Вот уж лет двадцать, со времён угара перестройки, Демидов утверждал окружающих во мнении, что он, изволите ли знать, не с ёлки упал и не от посконных хлеборобов происходит, а имеет честь быть потомком тех самых Демидовых, что ставили заводы на Урале, чеканили фальшивые рублёвики в подземельях и просаживали миллионы золотом на дурные прихоти.
Доказательства были самые фантазийные — точнее говоря, зиждились исключительно на разглагольствованиях самого Эрастыча, сетовавшего на коммунистическое правление, когда все бумаги сгинули в вихре войн и переворотов, все семейные реликвии вкупе с фамильными ценностями разворовали злобные чекисты, а ежели какие архивы и избежали катаклизмов, то их с оглядкой спалили в буржуйке сами демидовские предки, дабы не держать в доме столь опасных улик.
Смолин иногда подозревал, что в торговлю антиквариатом Демидов для того и нырнул четверть века назад, чтобы собрать побольше вещичек, которые можно без зазрения совести выдавать за фамильные реликвии. Ежели фотография осанистого господина при бакенбардах и Анне на шее не подписана, то таковую можно без всякого риска разоблачения представлять снимком родного прадедушки, точно так же порой дело обстоит с серебряными портсигарами, орденами, чиновничьими шпагами и прочей мелочёвкой. В последнее время в столицах появились оборотистые ребятки, которые конструируют клиенту под ключ недурственные «семейные архивы»: тут и старательно подобранные фотографии, и россыпь старинных безделушек, и фамильные портреты, и эполеты, и многое, многое другое. Особенно ценятся интересные старые документы с совпадающими фамилиями — а ведь в столицах потихонечку работают свои Маэстро, которые при желании и за отдельную плату что портсигар снабдят соответствующей дарственной надписью («Его моему прадедушке сам граф Витте дарил от чистого сердца, так и написано, с твёрдыми знаками и ерами!»)
Самое смешное, что в те самые угарные времена Демидов даже выхлопотал подтверждающую его «права» грамоту — у какой-то из превеликого множества «Межгалактических геральдических палат», расплодившихся, как блохи на барбоске. Сколько ему это стоило, история умалчивает, но грамота и сейчас красовалась на стене: многоцветная печать, императорские орлы, куча красивых печатей, раскудрявейшая подпись герольдмейстера, то ли Пупкина, то ли Ляпкина…
