Вадим вздрогнул. Наверное, он бредит. Он моргнул и посмотрел снова. Улица была пуста.
Это всего лишь дождь рисует на стекле странные образы.
Подъезжая к городу, он набрал номер Маруси. Никто не ответил. Может, попробовать застать ее на работе?
Он вышел у антикварного и вошел в салон. К нему сразу кинулась длинноногая красотка на высоченных каблуках.
– Добрый вечер, могу я чем-нибудь помочь?
– Можете. Мне нужна Мария Заречная.
Девушка тут же поубавила градус радушия.
– Ее сегодня не будет.
– А что такое?
– Не знаю. Кажется, она уехала на все праздники.
– Куда?
– Мне не докладывают!
Девица развернулась и пошла куда-то, покачиваясь на каблуках. Длинный белый хвост на затылке раздраженно мотался туда-сюда.
– Вы кого-то ищете, молодой человек?
Вадим обернулся на голос и увидел плешивого старичка, разглядывающего его с неприкрытым интересом.
Наверное, это и есть обожаемый Марусей директор.
– Лев Моисеевич, я ищу Марусю. Вы не…
– Вы Гильберт? – перебив, быстро спросил старичок.
– Да.
Лев Моисеевич протянул ему руку.
– Для меня честь познакомиться с потомком полковника Соболева.
Пожимая неожиданно крепкую руку старика, Вадим ощутил ранее не изведанное им чувство. Кажется, это называется гордость за свою семью.
– Маняша приехала! – донесся до нее густой бас, и в коридор выскочил длинный худосочный тип в коротких штанах.
Маша чуть не шарахнулась, но вовремя сообразила, что на нее налетел ее младший братец.
– Санька! Ты меня уронишь! – завопила она, цепляясь за ручку двери.
– Манька, ты, что ли? – высунулась из кухни румяная Любаша. – А у меня как раз борщ. Да отлипни от нее, кабанище! Все думает, что он крошка-енот! Дай хоть и я обниму.
Наобнимавшись, они сразу пошли на кухню, самое уютное место в доме.
Любаша оглядела падчерицу с головы до ног.
– Ничего, приметная. И одета нарядно. Кто это тебе такое платье купить присоветовал? Неужели сама догадалась? Идет тебе ужасно прямо! Как с картинки в журнале! А чего ж шубу-то не купила, Белоснежка ты наша? Не накопила еще?
– Не накопила. Зато вам всем подарки привезла! – весело отозвалась Маша.
С каждой минутой ей становилось все легче.
– А папа где?
– Репетирует! У них весь день репетиции, а по вечерам концерты. Прямо нарасхват! Умаялся, бедный. И выпить некогда.
Маша взглянула с тревогой.
– Так он…
– Да нет, что ты! Про пьянки он давно забыл! Ты меня знаешь! У меня не забалуешь! Я ж про чай говорю! Бывает, за весь день маковой росинки во рту не бывает! Зато денежек подкопили! Купим Саньке велосипед, а папке твоему – дубленку. Может, тебе добавить? На шубу-то?
Маша подошла и обняла теплую и мягкую Любашу изо всех сил.
Боже, спасибо тебе за всех них!
Вечером вернулся отец семейства, и они наконец распаковали подарки. Помолодевший в новом свитере, отец, улыбаясь и посверкивая глазами, смотрел на Любашу, которая крутилась перед ним в новой блузке, все спрашивая, не толстая ли она.
Маше тоже полагался подарок. Родители купили ей розовый махровый халат.
– Выйдешь из ванной такая шикарная, соседи просто облезут! У них таких сроду, поди, не бывало! – приговаривала довольная Любаша.
Маша расхаживала в халате и нахваливала обнову. Не рассказывать же, что мыться она ходит в душ при бассейне после тренировки. А дома, кроме тазика, ничего нет, и ее соседей, которые тоже носятся с тазами, это ничуть не смущает. И так хорошо.
У Любаши было всегда наготовлено, как на свадьбу. Они ели два часа, а яств все не убавлялось.
– Хватит меня кормить, – наконец взмолилась Маша, – мне до следующего года не переварить. Придется завтра объявлять голодовку.
– Как так? Завтра ж Новый год! Всю ночь есть придется!
– Ой, Люба, я не вынесу обжорства!
– Да брось! Тощая, как кость обгрызенная, а все жалуется!
Выбравшись из-за стола, Маша добралась до дивана и свалилась на него в изнеможении. Приедет с пузцом, Михаил Юрьевич обалдеет. Она представила, как катается по татами, словно шарик, и заставила себя подняться. Надо пройтись по морозу. На холоде пища легче переваривается. Или нет?
Она напялила одежду и вышла во двор.
Декабрь в этом году выдался довольно снежным, но не слишком холодным. В их краях такое редко бывает. Ветер с Финского залива все портит. Кажется, что на улице гораздо холодней, чем показывает градусник.
Маша стянула капюшон, закрывающий обзор, и стала глядеть на небо. Кое-где между туч образовались просветы, в которых виднелись яркие на темном небе звезды.
Закинув голову, она стояла посреди заснеженного двора и представляла, как там, в вышине, летит самолет. Из Америки. Вадим сидит у окна и смотрит вниз. Там, в середине белого квадрата, он видит малюсенькую точку. Видит, но даже не догадывается, что это она смотрит на него с земли. Между ними десять тысяч километров безжизненного холода, и это расстояние не преодолеть ни одному из них.
– Маруся.
Она вздрогнула и обернулась. За забором, освещенный фарами автомобиля, стоял Вадим и смотрел на нее серьезно и внимательно.
Она так долго молчала, что он забеспокоился. Толкнул калитку и пошел ей навстречу по неширокой расчищенной дорожке.
– Здравствуй.
